Восемь цветов радуги

Записи с темой: Книги (список заголовков)
20:34 

О книгах

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Так странно вначале прочитать большинство поздних рассказов Андрея Платонова, а потом - вернуться на тридцать лет назад и увидеть, как оно начиналось... Что, и к чему привело; кажется, что вся летопись человеческого рода, его ошибок и скорбей заключена в этом промежутке, в этой истории одной души, которая сразу же вызвала у меня любовь и глубокое сопереживание. И это не изменилось, нет, после того как эта душа предстала передо мной своей противоположной гранью. Я могу думать о многом, видя первоначальные идеи, полные гордости и жестокости, но каждая пролитая слеза отзывается в моём собственном сердце стократным эхом, и я с радостью принимаю эту чужую (свою?) боль, свидетельствующую о том, что я живу... А, может быть, и вправду, это вовсе не душа автора, а - душа всего человечества предстаёт нам в его рассказах? Ведь Платонов, как никто, ощущал себя крохотной частичкой мироздания, неотделимой от него, дышащей с ним едиными вдохами и выдохами. Это новое мироощущение, которое и сейчас-то встречается лишь редко, а столетие назад и вовсе было невозможным и никем не понятым, заставляло его чувствовать себя бесконечно одиноким и оторванным от мира, в то время как он был чуть ли не первым (в литературе-то точно), кто настолько сильно, каждой частичкой своей обнажённой души, ощущал теснейшую связь всех живых существ. И, думается мне, он лишь откликался этой своей душой, прекрасной и чуткой, на все порывы человечества тех горьких лет - амбиции и вражду вначале, скорбь и поиск пути назад - в конце...

***

Не складываются у меня отношения с "Царским витязем" Марии Семёновой, сколько ни пытаюсь - и ни пытаю себя и книгу... Быть может, дело в Светеле, который вырос мне совсем не близким (а поначалу нравился). У меня всё же была ещё надежда, что он повзрослеет и станет скромнее и мудрее. Но сегодняшняя сцена, в которой автор свёл его с какой-то незнакомой женщиной и чужой женой, из каких бы там ни было благих побуждений... Волкодав мне нравился именно тем, что он хранил верность своей единственной и никогда не был ни с кем другим (во всяком случае, в основных книгах без предыстории) - это казалось, и продолжает казаться мне настоящей жемчужиной на фоне тысяч других книг. Так (и только так) желаю жить я сам. И вот... Автор отказалась от этой, столь близкой и важной для меня идеи. Сказать, что это меня расстроило - ничего не сказать. Даже и не знаю, смогу ли теперь дочитать.

Неужели нигде, кроме религиозной литературы, мне не найти героя-мужчины, для которого это было бы так же важно?

@темы: книги, размышления

21:31 

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Прочитала рассказы Андрея Платонова - "Неизвестный цветок", "Уля", "Семён". Их невозможно читать... без слёз - это слишком избитое выражение, оно не может передать тех чувств, которые при этом охватывают :( В институте я уже читала Платонова, но тогда он был для меня плохо понятен и, видимо, тяжёл - должно быть, я видела лишь угнетающие картины внешней трудной жизни и ещё не могла почувствовать того, что так остро коснулось меня теперь - жизни души, которая была труднее стократ.

Ведь он был такой же, как мы! И вот этот человек, с такой же душой, как у нас - беззащитной и остро чувствующей каждую грубость физического мира (а мы все такие, даже те, кто носит колючий панцирь), знающей все основные истины вопреки всему, что понаписано в газетах и книгах... - был вынужден прожить свою жизнь в самые тяжёлые годы эпохи соцреализма, когда у него не было и малейшего шанса быть кем-то услышанным, кем-то понятым. Где всё, что могло его ждать - это насмешки, и осуждение, и выставление в качестве жупела. Массовая травля, которая обрушивалась на деятелей тех лет, отходивших от строго прописанного канона соцреализма - это и обычного-то человека могло подкосить насмерть, а каковым оно было для подобной души - я даже думать об этом не могу.

И вот... неизвестный цветок, который вырос с разноцветными прожилками на листьях - душа автора - и это тогда, когда он вряд ли мог где-то услышать слово "аура" и представить всё то, что для нас вполне привычно, кому-то - по эзотерической литературе, кому-то - по фэнтезийным мирам... мальчик, который не страшится того, что его будут считать и дразнить девчонкой, вообще безразличный к этому... как это могло случиться в те годы? и на том "пустыре"? Очень хотелось прийти и сказать: вот, всё стало намного лучше! Мы стали намного свободнее! Мы все можем быть услышанными и, рано или поздно, найти единомышленников! Хотя бы одного. Хотя бы двух - это, на самом деле, уже очень много. Пусть жизнь не стала совершенной, в ней ещё очень много недостатков, но ни один цветок уже больше не вынужден жить так...

Конечно, и у подобной тяжёлой жизни есть свои, искупающие всё награды. Если бы он родился в нынешние, относительно счастливые времена, не видя вокруг бескрайнего людского горя, то, должно быть, писал бы красивые фэнтези-легенды... и не потрясли бы его душу самые глубокие и самые простые истины о жизни и о смерти, о любви и правде. Я не сомневаюсь, что когда земная жизнь заканчивается, все страдания быстро забываются, а вот бесценные мысли, почерпнутые в нашем океане земной скорби, остаются с духом навсегда. Но всё равно... хочется сказать. Хочется дотянуться - сквозь непроходимую грань времён - именно до смертной, страдающей личности и показать картины того, что знаешь. Того, что уже есть, и того, ещё лучшего, что точно когда-то исполнится. Сказать: мы все здесь. Все эти цветы.

@темы: мысли, книги, Моя Семья и другие растения

18:36 

Сесилия Холланд, "Иерусалим"

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Роман сначала показался мне более простым, чем предыдущая книга про Иерусалим, которую я читала – «Братья». И… может быть, он и более простой, но как известно, самые великие слова и вещи бывают именно самыми простыми. И в итоге роман понравился мне ещё больше.

Здесь нет такого панорамного описания жизни, нет философских размышлений. А есть – судьбы нескольких людей, которые проходят свой непростой путь, страдают и радуются, любят и ненавидят. И умирают – по вине чужой глупости, или потому что «так захотел Господь», сиречь, судьба. Но этот последний суд предстоит пройти всем из них, за исключением королевы Сибиллы, которая останется в одиночестве молиться за ушедших, и вряд ли можно ей в этом позавидовать. С какими же мыслями каждый из них шагнет на последнюю ступень своей земной лестницы?

Король Бодуэн, который в общепринятой историографии, вообще-то, Балдуин. Вот уж точно «герой моего романа», во всех смыслах! Юноша с изуродованным болезнью лицом и телом, праведник и девственник. Уже умирая, он скажет, что вовсе не был рад этому – тому, что Господь насильно заставил его принять все эти обеты, которые его друзья-тамплиеры принимали добровольно. Лишённому даже малейших радостей жизни, ему оставалось единственное, что он мог сделать – быть великим королём с великим сердцем, который вовсе не хотел воевать, а хотел строить, но делал всё, что должен был, ради своего королевства и даже пожертвовал отношениями со своим единственным близким человеком, сестрой. Всё это до самой последней минуты, когда его земные страдания, наконец, закончились. Мне было очень тяжело читать про его тягостное и долгое умирание – почему же хотя бы небесный свет не пролился на его очи, пока они не закрылись для земного мира? Почему он не ощутил счастья оттого, что самое жизнь не позволила ему окунуться в разврат и тщеславие, в битвы гордыни и своеволия, словом – во всю тщету земных желаний? Увы, он не ощутил. Он умирал, как простой человек, не чувствуя никаких небесных благословлений, а зная только то, что знал – в этой жизни ему ничего не было дано, и он не смог ничего толком сделать: уходя, он оставил своё королевство в ненадёжных руках, перед лицом опасного врага, раздираемое множеством внутренних противоречий и людей, каждый из которых тянул одеяло в свою сторону. Это королевство было обречено, и, лишившись своего последнего короля-защитника, почти сразу же пало.

Стефан д’Эль. А вот тот, кто меня порадовал! За недолгие несколько сотен страниц книги он прошёл большой путь – от высокомерного и неопытного мальчишки, любящего роскошь и с презрением поглядевшего на грязный Иерусалим, пафосно жаждавшего первой битвы и трусливо дрожавшего во время неё, до сильного и сурового мужчины, который не побоится ни полюбить, ни умереть, исполняя свой долг. А любовь, которую он встретит, будет, между прочим, мужского пола :) Эта маленькая деталь, тем не менее, ничуть не помешает его друзьям любить его, и мне было как-то даже удивительно, что они приняли его таким, какой он есть, без лишних слов и нареканий, как будто это в порядке вещей, и ничего необычного тут нет вообще. То есть, так оно и должно быть, конечно… но вот, когда видишь такой пример хотя бы на страницах книги, отчего-то поражаешься и смотришь, как на великое чудо. Однако, отвлекаясь от половой принадлежности героев, история их любви, вообще-то, самая романтичная, в духе баллад и сериалов: встретились два врага, два приверженца смертельно ненавидящих друг друга вер, и… Любовь победила всё? Разумеется, нет. И ни один из них не покинул свой собственный стан, чтобы, отринув всё, прийти к возлюбленному и остаться с ним. Даже самую такую возможность они озвучивали лишь в качестве издёвки. Каждый из них остался со своим собственным Богом, и религиозная вражда между двумя народами не стала ни на йоту меньше оттого, что один христианин и один мусульманин вдруг полюбили друг друга. Казалось бы. Но… Слёзы Али. И его чаша с водой, протянутая обречённым тамплиерам – во имя любви. А, значит, во имя Бога — того, который един для всех, приверженцев Магомета или Христа, праведников и грешников, мужчин и женщин, тех, кто любил традиционной и правильной любовью, и тех, кто просто любил.

И, наконец, Раннульф Фицвильям. Награждённый в своём Ордене прозвищем «Святой» — и до самого конца не устаёшь гадать: в насмешку это было или же всерьёз. Потому как прошлые поступки и настоящий характер героя на праведность не очень-то тянут: грубый мужлан, отнюдь не победивший в своей душе ненависти к врагам, убивший, как минимум, одного из мужчин и мечтающий изнасиловать, как минимум, одну из женщин. Вся его история – это история яростной битвы с самим собой и со своими неизжитыми желаниями, и поиски Бога, которого он однажды потеряет, а потом, изведав вкус пустоты и отчаяния, вновь найдёт, вдруг обнаружив, что, в действительности, Господь никогда его не оставлял. Многолетняя вражда с Жераром де Ридфором, которого Раннульф отнюдь не мечтает по-христиански простить, протянется через всю книгу, в течение которой один будут вынужден смиряться с присутствием своего врага, а второй — склонять перед ним голову, в то время как в душе оба не перестанут проклинать друг друга и только и мечтать о возможности избавиться от противника. Чем же всё это закончится? А вот чем – поцелуем в губы. И вовсе не так, как в предыдущем случае. Просто там, где один, повинуясь глупости и самомнению, привёл своё войско к гибели, а второй – пришёл к своей последней битве, намереваясь наконец-то, в чистоте души, шагнуть навстречу Богу, эта вражда вдруг теряет всякий смысл, как и любая ненависть, любая месть. И два врага вместе отстоят свою последнюю мессу, получат свой поцелуй и свой удар, как и любой из других тамплиеров. «Господь дарует тебе это» – дарует любовь, и боль. Дарует жизнь – и дарует смерть. Что из них благословление, а что проклятие – об этом можно спросить Бодуэна, спросить Сибиллу, которая тоже расплатилась за своё легкомыслие и свои грехи.

Но в действительности, благословление – всё. И, верно, нужно много сотен раз родиться, и столько же раз умереть, чтобы однажды понять и принять это, но где-то в глубине души, я верю, мы всегда это знаем.

@темы: книги

22:27 

Иерусалим

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Книга, которую хотелось прочитать давно, и, наконец-то, удалось найти электронную версию :) Но это не столько история о братьях, хотя они в тексте есть, сколько прекрасный срез жизни эпохи — большое художественное полотно, на котором запечатлено маленькое Иерусалимское королевство в годы его недолгого расцвета и все его жители: король, рыцари, их жёны, монахи, приезжие паломники, разбойники, нищие, блудница, окружившие христиан язычники-мусульмане, евреи, православные, католики, еретики — каждому уделено хотя бы по несколько абзацев, и история каждого вплетается цветной нитью в неспешно ткущееся полотно.

Так, автор, подобно художнику, лишь изображает жизнь со всеми её подробностями, но не пытается поведать, где в ней добро, а где зло, где истина, а где — заблуждение. Рассказывая нам об убийствах, мести, любовных страстях, подкупе, коварных расчётах и преступлениях по незнанию; горящем в религиозном экстазе проповеднике и хитром и несчастном императоре; короле, чьё королевство представляет собой маленький островок среди бушующего океана чужих амбиций, интриг и разнообразных верований, и задумчивой женщине, которой дано лишь вглядываться в своё прошлое и чужое настоящее, он везде говорит лишь голосами своих героев, а сам остаётся хронистом — где-то поблизости, но за кадром, как будто задумчиво взирая на происходящее и всё увиденное запечатлевая на своём полотне, но не делая никаких оценок. Таков Божий мир, где у каждого есть свой выбор — и каждый несёт за него ответственность. Множество путей, и каждый, быть может, ничем не хуже другого — но, встав на него, иди… Иди, не оглядываясь и не сожалея. И однажды ты посмотришь на то, что оставил позади, и увидишь, как герой на последней строчке — огромный город. Огромный океан жизни, который, несомненно, стоил того, чтобы по нему проплыть.

читать дальше

@темы: книги

21:55 

Современный американский роман

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
— Планета будет спасена лишь в том случае, если у всех людей изменится образ мыслей.
– Проблема в том, что я недостаточно люблю людей, – сказал Уолтер. – И не очень-то верю, что они могут измениться.


Но люди всё-таки могут измениться. Начиная с того, кто сказал эту самую фразу: я не верю в них. Начиная, а, может быть, и заканчивая им, потому что, я думаю, это была мысль автора, высказанная устами героя. Автора, который слишком хорошо разбирается в психологии обычного современного человека, не обременённого какими-то высшими целями, чтобы быть преисполненным надежд и восхищения. И всё-таки, этот автор, сделав своими героями самых обычных людей со множеством недостатков, которые он, совершенно не морализируя, показал откровенно и нелицеприятно, сумел привести их… всех и каждого — не то чтобы в святые земли, но туда, где их жизнь немного улучшилась, личность — стала чуть более цельной, а душа — чуть более светлой. Где кто-то смог простить, кто-то — принять себя, кто-то — понять своих родителей, а кто-то — перестать враждовать с соседом и винить во всех бедах власть и общество. И после этого мир действительно изменился: мир книги — я, как читатель, прекрасно это почувствовала. Когда невыносимые соседи (вполне типичные американцы, которых миллионы, и вовсе не только в Америке) из последней главы вдруг оказались не такими уж ужасными, и Уолтер, которого они не желали принять, вдруг вызвал у них симпатию, и проблема заповедника для вымирающих видов птиц — такая невероятно огромная для Уолтера, и такая незначительная для всего мира, очевидно неразрешимая именно из-за этого противоречия, вдруг решилась, соединив две совершенно не понимавшие друг друга стороны. Потому что вместо того, чтобы пытаться изменить весь мир, ты можешь изменить одного лишь себя и свой дом, сделав его обителью того, о чём ты мечтаешь… И тогда все те, кто враждовал с тобой из-за предъявляемых к ним требований, придут, чтобы посмотреть на этот дом, прежний дом, который ты оставляешь, и испытать печаль и радость, узнав часть твоей истории. Увидев фотографию красивой темнокожей девушки, чьим именем назван заповедник, и чья улыбка говорит: всё имеет смысл.

Всё обретает свой смысл в конце — пусть это даже совершенно неочевидно по дороге, когда ты видишь перед собой лишь грязь и рытвины, и тебе кажется, что это и есть весь мир. Это было неочевидно и для меня, когда я читала про Ричарда, погрязшего в интрижках, про Патти, вцепившуюся в иллюзию многолетней давности, про Уолтера, живущего в своём маленьком мирке и пытающегося убедить окружающих в том, что им должно быть важно то, что в действительно важно лишь для него одного, про Джоуи, погрузившегося в авгиевы конюшни собственной души — причём не только в переносном, но и в совершенно прямом смысле — чтобы отыскать там обручальное кольцо, символ утраченной верности. Мне казалось, что у всех этих людей нет шансов — как и у современного общества, цивилизации победившей «свободы» — свободы потреблять, потакать своим недостаткам и получать любые удовольствия, которые прежде были запретными и осуждаемыми. Понятно, что подобная свобода лишь привела человечество в тупик. Но в самом ли деле из этого тупика нет никакого выхода?

Франзен не из тех авторов, которые находят — или, по крайней мере, пытаются отыскать великий путь спасения души и человечества, как Достоевский или уважаемый им Толстой. Но — быть может, в этом и таится простота этого пути?! — он помог своим несовершенным, обременённым не то чтобы великими душевными терзаниями, но самыми обычными человеческими пороками героям сделать маленький шажок на пути любви. Принятия друг друга. Преодоления пустоты в нашей душе, которую мы пытаемся заполнить отрицанием и отверганием внешнего мира, но которая в действительности может быть заполнена лишь любовью и дружелюбием. И я была рада пройти вместе с этими героями по их пути, пусть по дороге частенько возмущалась ими, осуждала их, хотела хлопнуть дверью и уйти навсегда, то бишь, не открывать больше книгу — в общем, делала всё то же самое, что и они тоже делали; что делаем, время от времени, все мы. Но раз уж мы обладаем столь сходными недостатками, то как нам не понять друг друга и не порадоваться достоинствам, которые, в отличие от них, столь различны — и этим и хороши, этим и делают нас примером друг для друга? Вот на этой оптимистической ноте для меня и завершилась эта книга — а она действительно хороша и точна в описании всех тех проблем, которыми болеет современное общество и его строитель, человек, познавший свободу. Но вовсе не только плохое в этой свободе есть: обретшие её и наделавшие ошибок, за которые никого не можем винить, кроме себя, мы, быть может, подходим к той великой черте, за которой следуют прощение и воссоединение — с самими собой и с другими людьми. Потому что это ведь действительно лишь две грани — «Я» и «Они» — одного и того же.

@темы: книги

13:27 

Дмитрий Мережковский, "Смерть Богов. Юлиан Отступник".

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
«Юлиан Отступник» — первая книга большой трилогии Дмитрия Мережковского «Христос и Антихрист», в которой он делает попытку заглянуть в душу человека — и всего человечества в целом — разрывающегося между двумя половинами. И первая из них — это дух, считающий себя равным Богу и возлюбивший земной мир, земную красоту, за то, верно, и прозванный отступником, отверженным; в длинной череде образов, воплощающих этот символ, у Мережковского и падший ангел, и Митра-Гелиос-Дионис, и все олимпийские боги в целом. Вторая же половина — Иисус Галилеянин, его мистические откровения, его смирение и милосердие, которые на земном плане, в глазах Мережковского, превратились в такое зло, что «Антихрист» — это вовсе не предыдущий образ, как можно было бы подумать; Антихрист — это Христос, каким он предстал в глазах людей…

Всё это идеи, очень близкие мне, и замечательна попытка Дмитрия Мережковского сделать труднейший шаг по столь важному объединению этих двух половин, но было в ней слишком много горечи и ненависти — героя, а вместе с ним, смею думать, и автора тоже, жестоко сражающегося с самим собой и презирающего мерзость в душах людей, которую ему приходится повсеместно видеть. Бывает чересчур натуралистичное описание плотской грязи; а в этой книге таким натуралистичным было погружение в грязь душевную, в которой автор, увы, не видит проблеска, и тяжело, трудно, горько это читать. Приходилось напоминать себе, что нет — это не так; что подо всеми слоями ужаснейшей грубости, грязи, пошлости, всё-таки есть другое… Оно там есть, оно там есть всегда, и ты должен видеть это, даже если ты этого не видишь. Иначе — не найти разрешения этого глубочайшего противоречия, не найти прощения, не найти любви.

Главный герой, Юлиан, прозванный Отступником — римский император, правивший во времена повсеместного торжества христианства и задумавший повернуть время вспять, к почитанию богов-олимпийцев, но не сумевший победить в этой схватке с судьбой и эпохой. Вызвал он грустные чувства, потому что, несмотря на свой протест, он — вовсе не тот мятежный и гордый образ, которого Мережковский противопоставляет Христу. Он — несчастный человек, упрямо сражающийся с образом Галилеянина в собственной душе, приписывая ему всё то зло, в которое погрузилось христианство, достигнув внешнего процветания, и, вроде бы, понимая это… Но всё-таки не найдя сил примирить внутри себя части своей души, и, отвергнув, в конце концов, вслед за Христом, и олимпийских богов — обе свои половины, между которыми он разрывался. Что приводит, как и можно было ожидать, к тяжелейшему внутреннему кризису, единственным выходом из которого становится физическая смерть.

Юлиан — неплохой человек и, уж конечно, стоящий намного выше, чем та толпа черни, которую с таким отвращением описывает Мережковский — но его поражение в борьбе с нею, с людскими тупоумием, лицемерием и ханжеством, увы, закономерно и объяснимо. Его ошибка — в неумении почувствовать ход истории, тот следующий шаг на пути развития человечества, который оно неминуемо должно сделать, и который несёт в себе, несмотря на все недостатки, обновление и благо; свежее дыхание и обогащение для мысли. Таким шагом для поздней Римской Империи, без сомнения, было христианство. И таким же шагом для поздней Российской Империи был социализм — который Дмитрий Мережковский, как и его герой Юлиан, не захотел понять, принять и простить за все те внешне уродливые формы, которыми он был полон. Так что, зная историю писателя, читаешь роман сразу на нескольких планах; видишь и борьбу героя, и борьбу автора. Но превыше всего… борьбу духа.

И вот именно эта, важнейшая борьба, и завершилась победой на последних страницах книги. Страдал Юлиан, не разрешивший свои противоречия и потерпевший крах в земных планах. Страдал Мережковский, допустивший те же самые ошибки, и в своей слепой ненависти к социализму дошедший даже до того, чтобы назвать героем и освободителем Гитлера… Но надо всем этим — дух писателя, знающий истину и нашедший в себе силу провозгласить её, несмотря на свою личную боль и вызванные ею заблуждения. Истина же в том, что в глубине каждого явления, каждой религии, каждой души, скрыта божественная любовь, песня Творца, которого можно называть разными именами, но который — один и тот же Творец — глядит и глазами Христа, и глазами прекрасного олимпийского Бога; глазами Мирры, живущей любовью ко всему существующему, и глазами Арсинои, идущей путём борьбы — над собой, над плотью, над материалом, который должен покориться художнику; глазами христианских старцев, и глазами лучших мыслителей эпохи. Эта прекрасная песня объединения звучит в конце, знаменуя собой победу, и утешение, и надежду. Предвосхищая Возрождение — не только эпоху в искусстве, но и возрождение всего человечества, когда, должно быть, не останется ни одного уголка на Земле и в наших душах, где эта музыка не была бы слышна.

Напоследок приведу, как цитату, одну из последних страниц книги почти целиком:

читать дальше

@темы: книги

19:39 

Галина Николаева, "Битва в пути"

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Второй и последний опубликованный роман Галины Николаевой, «Битва в пути» – попытка осознать и, наверное, примирить в своей душе все вскрывшиеся противоречия социалистической действительности и социалистического идеала, который, облекаясь реальной жизнью, увы, даёт не только прекрасные, но и уродливые формы…

Как и прошлый, этот роман хорош своей честностью – то есть, честностью автора в тех страданиях, через которые он проходит лично, чтобы не отвлечённым примером, а кровью души своей запечатлеть те истины, которые он утверждает, и те вопросы, которые он задаёт. Это не значит, что книга свободна от иллюзий – как не свободна от них любая душа, воплощающаяся в земном мире. И особенно трудно читать страницы, наполненные ими — ту почти финальную сцену, когда, как и в «Жатве», зло наказано, добро и прекрасные идеалы торжествуют, а председательствующий ЦК – справедливый судия, который пришёл, чтобы обличить виновных и возвысить невинно пострадавших. Трудно это потому, что ты прекрасно понимаешь корни и истоки этой иллюзии, её важное место во внутреннем мире человека, её наличие, в том числе, и в своей душе — и всё же не можешь не слышать звуков фальши, сопровождающих исполнение этой заветной мечты человечества о победе добра над злом… Так, значит, чтобы оставаться истинной, чтобы не обернуться в свою противоположность, мечта никогда не должна претвориться на земном плане, в нашем мире неизбежной двойственности? И «битва в пути» должна продолжаться вечно, дабы долгожданная победа так же вечно светила путеводной звездой, но никогда не превратилась в идеальную, совершенную, и, увы, лишённую живого дыхания жизни постройку?

Но и этот ответ не так однозначен, как мне казалось прежде. Потому что истинная развязка, произошедшая в душах героев вслед за сценой «торжества социалистической справедливости», показала иной возможный путь – и это, должно быть, лишь один из множества тех путей, которые мир щедро дарит всем нам. Здесь, неправдоподобность счастливой развязки была искуплена страданиями — страданиями тех двоих виновных, которые совершили ошибку и согрешили в своём желании земного счастья, которые действительно были виноваты — но только благодаря этой вине и стало возможным всё. Идеальные Даша и Сугробин, счастливое будущее завода, новая роль Бахирева в качества справедливого директора — всё это, неожиданно, вновь обрело краски жизни и перестало быть безнадёжно искусственным, но лишь тогда, когда на другую чашу весов легла вина Тины и Дмитрия, их плотская любовь, которая, вне зависимости от норм общественной морали, действительно ощущается душой как роковая ошибка, бросившая их души в грязь. И если в «Жатве» Авдотья и Степан, отказавшись от земного выражения своей любви, подарили ей бессмертие на более высоком плане, то в этом романе произошло ровно наоборот, что оба героя прекрасно понимали. Схватившись за своё счастье, погубили его. Казалось бы — чудовищная ошибка… Но вот ты читаешь, и понимаешь, и чувствуешь: именно эта ошибка и стала той землей, на которой смогло взрасти всё остальное, и без неё, без этого их греха, не было бы ничего – ни мира, ни сюжета, ни жизни других героев, ни счастья, которое те обрели. Как же после такого можно видеть в мире — на истинном, духовном плане — какое-то зло, какого-то первоначального грешника, какого-то виноватого в бедах мира? Я не могу. И самая большая вина становится самым большим самопожертвованием, когда глядишь на роман не с точки зрения героя, а с точки зрения автора, желающего подарить своему творению жизнь…

Оттого-то я не могу разделить и взгляд писательницы на Вальгана — честно она пытается понять истоки зла и мерзости в его душе, в душе человека в принципе, найти способ излечения этой духовной немощи, но нет в её справедливых обвинениях чего-то важного… Быть может, истинного понимания и сочувствия, которое исключает возможность отделиться от другого человека и судить его, встав на ступеньку выше, какими бы заблуждениями он ни был полон. Но насколько же долог путь к этому высокому идеалу сострадания, и какие тяжёлые битвы ждут на нём — битвы, во многих из которых ты должен проиграть, если желаешь победить на самом деле…

Не думаю, конечно, что Галина Николаева ставила перед собой именно такие философские, глобальные вопросы, восходящие к Книге Бытия, к изначальным мифам, как я это вижу, но хорошее произведение, как мне кажется, всегда будет заключать их в себе — и социалистические реалии, в конечном итоге, оказываются лишь декорациями (при этом очень хорошо, тщательно выполненными – один только досконально изученный материал о жизненном цикле тракторного завода чего стоит!), на фоне которых разворачивается драма души и её вечные сюжеты — о поиске истины, равновесия между добром и злом, о грехе и об искуплении, о выборе, о цене счастья, о том, сколько трудностей подстерегает на любом пути жизни, и о том, как через свою боль и ошибки мы учимся пониманию других…

«Пережитая боль сделала его ближе к людям».

«Своя боль стократным эхом откликалась на боль других».

«Сущностью всего происходящего в мраморной комнате была борьба за счастье людей, и казалось, он понял это всей глубиной мозга. Но вот понадобились еще и раны в сердце, чтоб и сюда могло проникнуть это понимание! Трудно перестраиваются люди! «Трудно «очеловечиваться орангутану!» — опять вспомнил он Тинину иронию. — Всем так трудно или только мне?»


Всем нам…

@темы: книги

22:52 

Галина Николаева, "Жатва"

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Вслед за картинами советских художников мне захотелось прикоснуться и к советской литературе – самым что ни на есть традиционным её представителям; тем самым, которые полвека тому назад получали государственные премии и пользовались любовью миллионов читателей, и никому не известны сейчас :) На самом деле, уже одна только эта ситуация позволяет лишний раз задуматься о законах бытия и времени – и в том найти облегчение от сиюминутных тягостей жизни. Потому что чем будет всё, что так нас волновало, заботило, огорчало, казалось неразрешимой проблемой и представлялось неизмеримо важным ещё через сто лет? Быть может, окажется такой же безвозвратно исчезнувшей, реликтовой деталью прошлого, какими являются для нас реалии советского колхозника и идеалы советского писателя. И какие из наших мыслей и чувств пройдут беспристрастный суд времени после того, как будет отброшено всё, чем живёт современное общество с его представлениями и идеалами – и новое поколение с совершенно другими идеями и мечтами придёт на наше место и прикоснётся к нашему прошлому, пройдя мимо того, за что нас хвалили наши современники, и сохранив, как жемчужину, то, что мы сами, быть может, в себе никогда и не замечали?

Обо всём этом задумываешься, прикасаясь к советскому прошлому – наивному идеалу коммунистического рая на земле, когда все плохие перевоспитываются, все трудности побеждаются, и каждый новый шаг – только вперёд, только в светлое будущее, выше, сильнее, быстрее, с улыбкой и песней на устах! Между прочим, я верю в те же самые идеалы и сейчас :) Но, должно быть, необходим был этот опыт, и необходимо то чувство фальши, которое, увы, сопутствует прочтению и становится почти невыносимым на последних страницах книги, наполненных самыми воодушевлёнными настроениями автора и героев, победивших «тёмную сторону» – в себе самих и в окружающем их мире. И тогда ты приходишь к выводу, от которого и хорошо, и грустно – потому что вряд ли ты обретёшь с этой мыслью понимание даже у единомышленников – что человек призван всегда бороться с тьмой, но он не может и не должен её победить, потому что только равновесие между этими двумя началами даёт истинную жизнь и истинную мелодию души.

Что же касается прочитанной книги, то было интересно наблюдать за тем, на что отзывалась собственная душа – и было это, скорее всего, не то, что сама автор считала в своей книге наиболее важным. Любовь Авдотьи и Степана. Неправильная, некоммунистическая, но бессмертная в своей жертвенности – бессмертная во времена любой религии и любого общественного строя, когда человек отказывается от своего личного счастья ради долга, ради близких, ради блага других. Смерть Алёши – нелепая, случайная, и оттого особенно трагичная, если смотреть с земной точки зрения: почему же молодым ушёл именно он, самый лучший, не сомневающийся в своём пути, казалось бы, с детства предназначенный к тому, чтобы стать строителем передового коммунистического общества? Но не закономерно ли, что именно эта смерть и прорастает зерном жизни, вокруг которого колхозники строят своё новое, счастливое будущее… и которое звучит нотой истины, искупающей всё наигранное, для меня, того самого представителя нового поколения, для которого их мечты стали иллюзией, возводимое ими здание – легко рухнувшей декорацией, а бог, в которого они верили – дьяволом?

…И, с одной стороны, эта истина об утопиях трагична для человеческой души, а с другой – только так и постигаешь, что трагический опыт не бесполезен, как не бесполезно всё, во что мы вкладываем все силы своей жизни, а иногда и самое жизнь — забвение может постигнуть плоды земные, но песня сердца, рождённая мечтами и болью, разочарованиями и победами, всем, что мы пережили со всей искренностью, звучит вечно.

@темы: книги

13:35 

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Дочитала эпопею о Волкодаве (без приквелов). Что могу сказать… Последняя книга получилось самой трудной, в финале почти физически ощущаешь, как у автора не хватило дыхания для того, чтобы взять те ноты, которые он намеревался пропеть изначально, но – прекрасно понимаю эту тяжесть завершения долгого труда, когда именно на последних шагах препятствия сыплются, как из рога изобилия, и пройти через этот камнепад хоть как-нибудь, добравшись до назначенной точки – уже достойно всяческого уважения. И сострадания, потому что автор идёт вместе со всеми своими героями; несёт на себе всю тяжесть созданного им мира.

Как человек, я во многом с Волкодавом не соглашаюсь; многое из сделанного им считаю ошибкой. В частности, и последнее его деяние, которое напомнило мне рассуждения моего сына о том, что в мире сразу же наступит вселенское добро, если только одним махом изъять из него всех злых людей. И в момент, когда читала последние страницы, я даже глубоко возмущалась этим заблуждением Волкодава, в которое сам он искренне верит… Так же, как возмущалась по ходу прочтения и ещё какими-то моментами: например, особенное моё негодование вызвали намёки на какие-то плотские радости Богов-Близнецов, которые в моём сознании, естественно, стойко ассоциировались с Иисусом Христом и всеми христианскими святыми в целом.

С другой стороны, все эти моменты помогли мне понять и принять некоторые важные вещи: в частности то, что автор создаёт свой мир, рассказывая историю своей души, соединяя в нём две свои половины, и какое имею право я, как читатель, чего-то хотеть или чего-то не хотеть, ждать от сюжета каких-то близких именно мне поворотов? Каждый автор имеет право на свой взгляд, свои высоты и свои низины, свои ошибки, свои заблуждения, свои победы и важные для него моменты — ведь всё это вместе и составляет его богатый внутренний мир, который он отдаёт нам, читателям, чтобы мы прошли по его тропам, удивляясь и радуясь, бережно прикасаясь к чужой истории, но в то же время понимая что-то и о себе самих…

Поэтому – низкий поклон Марии Семёновой за её веру в истины, близкие каждой человеческой душе, за долгий поход через тьму безразличия, характерного для современного мира, за мечты, за боль… За то, за что одна из читательниц ругала в какой-то рецензии Волкодава, удивляясь, как это, дескать, он, нормальный взрослый мужчина, умудрился не завести ни одной любовной интрижки за весь текст? Что с ним не так? Всё с ним так. И верность одной-единственной душе на протяжении всего долгого жизненного пути, хранение себя для единственной возлюбленной (даже тогда, когда её ещё и на горизонте нет), по-моему, стоит всех возможных совершённых ошибок. За историю Крылатого и за ничтожного Шамаргана, который взял на себя смелость поверить в добро человеческой души и сказать — за них всех. За нас всех.

Вот так. Я могу не соглашаться с Волкодавом, спорить с автором, не любить то, что любит он (она), но всё это не отменяет главного – эта история рассказана на знакомом мне языке. На том единственном языке, который я могу назвать языком своей Родины. Каждая его буква, каждое слово прекрасно мне понятны и не требуют ни малейших пояснений. И это – язык души… Услышать его посреди суеты и фальши современного мира – радость встречи с земляком посреди ненастной, неприветливой чужбины.

@темы: книги

20:55 

Волкодав. Право на поединок

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
"Может ли так быть, что мы, люди разных кровей, поклоняемся Одним и Тем же, только под разными именами? Может ли так быть, что Создавшие Нас являлись к народам в том облике и с той Правдой, для которой эти народы были готовы? И Сигина, Мать Близнецов, на самом деле есть наша Великая Мать Жива, Вечно Сущая Вовне?… И, значит, нет ложных и истинных вер, а есть только добро и зло в самом человеке?… И Высшие, окружённые благими душами живших прежде нас?… Они, наверное, улыбаются, слыша те имена, которыми мы здесь, на земле, по-детски Их наделяем. И горько скорбят, когда мы идём друг на дружку войной, силой доказывая, чья вера лучше…"

Второй "Волкодав" был ровным, но чудесная сцена возвращения Матери Богов, а также финальный Поединок со злом (для меня - это и был тот поединок, который дал книге название), состоявший в том, чтобы от поединка отказаться, во имя мира - меня глубоко тронули :) Потому что всё это - какие-то такие основы, которые глубоко прописаны в твоей собственной душе; естественно, ты узнаёшь и откликаешься на них, в каких бы декорациях ни разворачивался сюжет, даже в таком не слишком близком мне мире, в каком проходят свой путь герои книги. Да, иногда этот сюжет становится предсказуемым, потому что развивается по хорошо понятным законам, но это не вызывает досады, ведь законы эти - незыблемые основы добра и воздаяния, вечно живой родник, которым невозможно пресытиться, сколько к нему не приникай... Конечно, это верно тогда, когда и автор сам приникал к нему, чтобы напоить читателей - своими ногами прошёл свой путь, к нему ведущий, своими руками записал его, а не с чужих слов... это всегда чувствуется.

Был, правда, и момент в сюжете, который вызвал у меня несогласие. Это - последние сцены, из которых, вроде бы, следует, что Волкодав превзошёл Мать Кендарат, даже заставил её задуматься о своих ошибках, огорчивший меня, потому как красота их отношений была именно в том, что он признавал свои несовершенства, свою невозможность дотянуться и печаль от этого... ведь что, как не эта тоска, есть двигатель внутреннего развития и всех достижений?

Впрочем, посмотрим, как будет развиваться эта линия дальше, и что же, в самом конечном итоге, решит Волкодав. Ведь очень верно так же и то, что чем дальше ты прошёл, тем более сложные выборы перед тобой встают, и всё уже та тропа, по которой стремишься идти, прислушиваясь к звукам истины...

@темы: книги, цитаты

20:59 

Мария Семёнова, "Волкодав"

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Вот и мне довелось ознакомиться с классикой русскоязычного фэнтези :)

Оказалась она немного не такой, как я ожидала, а намного лучше. И хотя последний роман писательницы, «Братья», написан намного более профессионально, да и сами братья, как герои, мне более близки, но Волкодав покорил именно главным героем. Да, неблизким, во многом даже противоположным моим идеалам и ценностям — но это живой пример того, что идеалы, ценности и убеждения перестают иметь какое-либо значение, когда встречаешься с искренностью души. Горечью души. Пройденным опытом души, вложенным в повествование — что не может не чувствоваться другой душой, испытавшей нечто схожее.

А, по сути, это схожее есть всегда – тьма земного мира, в которой мы бредём в одиночестве, лишь изредка осчастливленные прикосновением друзей; далёкий незримый свет, который касается струн души и заставляет её петь и плакать о том, полузабытом. Об истинной жизни, любви и красоте, которые кажутся нам недоступными, потому что слишком много грязи прилипло к босым ногам, но которые мы однажды вызываемся защитить, хотя бы и ценой своей жизни. Ничего не желая, и не беря — когда предлагают — взамен. Таков и Волкодав, и его история — история души — очень правдива. Каждый, кто проходит своё тяжкое странствие, узнает перипетии и повороты, узнает жертвы и разбитые иллюзии, узнает горечь, которую неизбежно испытывает душа, согнувшаяся под грузом настоящего и прошлого… Но также и Песню далёкой радости, которая летит над жизненными перипетиями, вопреки всему и всем, и заставляет героя поднять голову и, презрев собственную боль, совершить подвиг – ради других, ради мира, ради красоты.

Перед этой честностью отступили некоторые огрехи в «мелодии» текста, которые ловило натренированное ухо читателя — например, сюжетный ход с «попаданством». Вообще, было очень интересно наблюдать за тем, как текст начался по канонам классического фэнтези средней руки — герой-мститель, прекрасная юная пленница, им спасённая, чародей, оказавшийся в помощниках… но буквально уже на второй главе свернул с привычных рельсов и зажил своей собственной, самобытной и уникальной жизнью. Точно бы стряхнул с себя заморские модные одёжки, жмущие во всех местах, и предстал… нагим и честным, может, и не красавцем, зато каков есть. И кто знает, не хороши ли в этом смысле и все кажущиеся недочёты? В «Братьях» мелодия уже ни разу нигде не сбилась, ничто не нарушало стройности мира и сюжета, но «Волкодав» зато искренен, и первая, не особенно удачная глава — как первый шаг, нога, по молодости ещё спотыкающаяся, но уже знающая, чувствующая, поющая свой путь…

Как бы ни повернулся текст дальше, спасибо писательнице за возможность соприкоснуться с живой душой, её горечью и её надеждой, её мечтой и её отчаянием. Ведь что есть живая вода, как не это?..

@темы: книги

21:01 

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Теперь понятно, отчего мне с утра понравилась картинка с гусиной историей :)
Потому что днём в моей книге - продолжении истории про Регину ван Фрассен - меня ждала самая шикарная глава за весь роман. И посвящена она была именно гусю :) Дзен-философская загадка, которую абитуриентке Регине предложил её наставник, а также все варианты решения, описанные авторами, настолько чудесны, что я просто не могу не поделиться :sunny:

Итак, сама задача такова:

Представьте себе, что гусенка с рождения выращивали в кувшине. Он вырос в огромного гуся, заполнив весь кувшин. Как освободить гуся, не разбивая кувшин?

Сначала Регина пыталась решить её при помощи обычной логики. Когда после n-ной неудачной попытки ей попалось стихотворение, сочинённое её предшественником, прошедшим тот же скорбный путь, меня уже можно было найти под столом в рыданиях... :lol:

1) Гусь в кувшине горько плачет,
Слезы капают на землю,
В скорби – соль освобожденья:
Гусь пленен, слеза – свободна!


Дальше - больше!

читать дальше

@темы: книги, позитив, цитаты

18:58 

Дитя Ойкумены

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Понравилось. Сначала хотела поставить четыре «звёздочки» — потому что ну, мировоззрение Олди мне всё-таки не очень близко – не отзывается мелодией, хотя мне нравится звучащий в их книгах гуманизм и замечательная свобода разума от ограничений; возможно, в условиях нынешней реальности это пока высшее, на что мы можем претендовать в своей массе. И особенно это замечательно в отношении их героинь — каждая из которых, наконец-то, Человек, со своей массой недостатков, амбиций, ошибок, рассуждений, любовей и нелюбовей. А не половина человека, которая хоть тёмная, хоть светлая, всё равно — неживая. Именно поэтому я, хоть и стою всеми силами за самосовершенствование, освобождение от недостатков, движение к свету и так далее, в то же время ещё больше ратую за свободу человека — в первую очередь, женщины, которая была этого лишена на уровне образов-эйдосов — быть плохим. Быть разным. Быть настоящим. Иметь выбор — и постоянно совершать его. Двойственно? Регина ван Фрассен по прозвищу Химера, обладающая обеими половинками души человека — и тварью, и творцом — меня бы поняла.

Но последние страницы меня окончательно покорили. Какая-то… искренность и грусть есть в них, честность авторов и героев. Плохая мать Анна-Мария (о, я прямо вижу легион желающих бросить в неё камнями и не пойду читать ни одной рецензии, чтобы это увидеть…), Регина в не-белом плаще, не желающая прощать саму себя. Потому что да – это сильно, честно и прекрасно. Опять же, при том, что моя собственная мелодия души больше всего звучит именно на прощение :) Но – «Такие уж мы, люди». Ещё одна цитата, выписанная из книги :)

«Я не идеальна. Я нарушала обещания, переходила границы, и принципы мои выбрасывали белый флаг. Случалось, я поступала не по закону и не по совести. Но речь о другом. Если я прощу инспектора Рюйсдала, я рискую однажды простить самой себе больше, чем следует.
И значит, Фома останется непрощенным».


Понравился и сам мир — больше, чем квази-мифологический у Олди, с которым состоялось моё первое, не очень удачное с ними знакомство. Само представление людей, обладающей развитой, чуткой нервной организацией именно как людей — пусть отличающихся от остальных — но не как каких-то потусторонних существ. Не знаю, почему, но мне это нравится — хотя я вовсе не против различных мифологических образов, а у многих авторов и очень люблю. Но всё-таки мы люди! Мы люди, и эти способности, которые описаны в книге, есть у нас у всех — многие, я думаю, легко узнают свои собственные переживания, погружения в авторские миры и пр. в описаниях телепатических и эмпатических способностей героев. Очень хочется, чтобы мы уже, наконец, приняли это в себе не как выдумку, фантазию, а как самую настоящую материальную реальность — и начали её изучать. Быть может, книги, подобные “Urbi et Orbi”, этому помогут.

@темы: книги

23:08 

"Дети Хурина"

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Я люблю другие истории — о победе (в том числе, над собой), надежде и возвращении, но Толкиен есть Толкиен и, читая его, душа всё равно отдыхает, потому что он пишет о законах вечных и прекрасных, законах, лежащих в основе бытия, и даже если в данной конкретной истории они проявлены через трагическую ситуацию, по своей сути это всё равно — законы милосердия, и поэтому даже от печальных страниц истории Средиземья не остаётся ощущения безнадёжного уныния.

Казалось бы, здесь у героев нет надежды с самого начала — ведь над ними довлеет злая воля Моргота, но, на самом деле, у Турина (а также Морвен и, может быть, Ниэнор) было множество возможностей совершить иной выбор и тем самым свернуть с тропы, предложенной им Морготом. Однако это требовало самого трудного — преодоления себя, своего характера, и это совершенно логично, потому что, по моему глубокому убеждению, именно характер человека, качества его души и складывают его судьбу, которую можно изменить, лишь меняя себя.

Я не знаю, считал ли так сам Толкиен, но даже если нет, он вложил в уста персонажей множество замечаний, согласующихся с этой истиной («Судьба заключена не в твоём имени, а в тебе самом») и это также то, за что я его люблю и глубоко уважаю, как любого автора и истинного художника, который опишет в своей истории то, что прозревает духом, даже если это будет идти вразрез с его собственным мнением о происходящем.

Был здесь и герой, который вызвал у меня глубокую симпатию — Брандир, и хотя его судьба также оказалась трагичной, но разве не гораздо важнее то, что в ситуациях ущемлённого самолюбия, безответной влюблённости, оскорбительных слов, задевающих его душевные раны, он, преодолевая гнев и горечь, сумел удержаться от злых поступков? И моё сердце радовалось за него. Это, действительно, прекраснейшая из побед, в том числе, великая и единственно возможная победа над Морготом, но… в истории Средиземья ещё будет написано множество страниц, прежде чем герои «Властелина колец» сумеют отыскать внутри себя самое лучшее и этим оружием сразить вековую тьму. Но, наверное, так и должно быть — ведь вначале мы должны совершить свои ошибки, чтобы однажды отыскать путь их исправить, и именно это и составляет величественную историю – каждого мира и каждой души…

@темы: книги

19:31 

Чёрный, белый и красный

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
В некотором роде, по мотивам "Наследия": душа Рейстлина - душе Палина :)

Просыпайся, мой друг, и возьми всё, что ценишь –
Книгу, песни, и травы, и яркие краски,
Будет путь наш далёким, весь свет и все тени
Я тебе покажу – чёрный, белый и красный…

Боль, что сердце терзает – но лютые муки
Утешения свет утром мягко покроет…
Чёрный пепел предательства, добрые руки,
Что промоют засохшие раны от крови.

Годы мук и исканий, ошибки, расплата,
Плющ, обвивший ворота любимого дома…
Но свеча не погаснет, зажжённая братом,
Как бы ни был мрак бездны жесток и бездонен.

Поднимайся, мой милый, ступень за ступенью,
И не мучься, встречая неправду, отныне:
Мир был создан богами из света и тени
И скреплён человеком, распятым меж ними.

Выбирая из трёх, ты, наверное, понял:
В ткани белой одежды – и наших мечт знамя,
Но прижав её к сердцу, люби их и помни:
Красный цвет искупленья и чёрный – познанья…

@темы: рифмы, книги, Восемь цветов радуги

URL
18:12 

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Ну, вот и всё… Закончилась история Карамона, Рейстлина и Крисании – глубокая, грустная и правдивая, закончилась на ноте радости, печальной улыбке Карамона, который спас свою любовь и своего брата, но, увы, не так, как ему хотелось.

Мне понравилось путешествие Рейстлина и Крисании через Бездну, которое, как мне кажется, довольно точно отображает тот мир, в который мы попадаем, сбрасывая физическую оболочку и оставаясь окруженными всем тем, что прежде жило невидимым в нашей душе. Понравилась Такхизис, которая оставляет ощущение тьмы в хорошем смысле этого слова – той великой и первозданной силы, которая творит мир наравне со светом, и не может быть названа «злом» в обычном человеческом понимании этого слова. Потому что «Зло не может созидать, — перебил Астинус. — Оно может только разрушать» – а Танис ещё в самой первой трилогии назвал Такхизис одной из создательниц Кринна. И не зря Даламар молился ей о спасении Карамона вместе с Танисом, который молился о том же Паладайну – в трогательном и красивом моменте единения двух противоположных сил ради чего-то большего. Ради счастья всех…

Так что же такое зло? Зло – удел лишь человеческой души, но благодаря ему она способна и на великое добро, которое ставит нас наравне с богами. И, быть может, однажды душе Рейстлина удастся дойти до своей первоначальной цели, но уже совсем другим путём – я ясно вижу эту историю :) Но это уже совсем другая история. В той, которая описана в книге, он должен был дойти до самого конца по своему пути, по-другому быть не могло… И его последний выбор – между вечной пустотой и вечной болью – так знаменателен и так истинен. Конечно, для него ничто не закончилось – я в принципе не верю в возможность смерти души ни при каких условиях – однако «Ветер сотрет следы на песке, но только после того, как он их оставит» – ещё одна многозначительная фраза, в которой можно увидеть многое.

Крисания также прошла свой путь. И он также был красивым и правильным. Со смирением приняв правду о своей душевной слепоте, она мужественно приняла и окруживший её физический мрак, сделав первый шаг к освобождению от него – во всех смыслах. Несомненно, у неё всё получится, и однажды она также дойдёт до того, о чём мечтала в самом начале…

Очень порадовал Даламар, душа которого сделала шаг вперёд, из тьмы, не через великие испытания, как у Рейстлина и Крисании, а путём последовательных выборов, в каждом из которых чаша добра чуть-чуть перевешивала чашу со злом… Но перевешивала. И этот путь, пусть не такой драматичный и вызывающий сопереживание, также кажется мне красивым и замечательным. Как хорошо, что у каждой души – своя история, и своя победа.

Танис, который не захотел отказаться от всего, что имеет, ради того, кто давным-давно выбрал для себя дорогу мрака… А должен ли он был? Авторы взирают на эту ситуацию с истинно мудрым беспристрастием Астинуса. Ещё один путь. Каждый идёт по-разному. Выбор каждого заслуживает уважения.

И, наконец, Карамон, который пожертвовал чем-то, гораздо большим, чем жизнь – своей мечтой. Той самой светлой и прекрасной мечтой, которая хранится в тайнике сердца, и составляет, быть может, главную опору души… Та комната, которую он приготовил в своём будущем доме самой первой – комната для Рейстлина, в которую он вернётся в белых одеждах, чтобы остаться навсегда… Более горького момента для меня не было за всю книгу.

И всё-таки…

«– В тебе есть какая-то тайна, Карамон Маджере, а для меня нет и не может быть никаких тайн. Я знаю все: что, где и как происходит, мне известны мысли каждого живого существа на Кринне и все их тайные желания. Почему же я ничего не могу прочесть по твоим глазам, Карамон Маджере?»

Один из самых глубоких и радостных для меня моментов. Потому что хотя я верю в то, что времени на истинном плане бытия и вправду не существует, но это никак не отменяет такой же глубокой, радостной убеждённости в том, что своё «завтра» мы творим сами. В свободе, великой и прекрасной, данной нам в этом.

«— Так вот оно что… Я вижу в твоих глазах будущее».

Картинка… даже не знаю, почему именно эта. Может быть, потому, что в ней есть нечто светлое и доброе от этой книги :)


@темы: книги

16:21 

ББ

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Бесконечно мудр Свет Несущий, ибо ведомо ему,
что сердце смертных - вместилище тоски и что мы можем лишь вечно
стремиться к свету, становясь тем, чем никогда бы не стали даже
в самых дерзновенных мечтаниях.


Вторая часть трилогии... Все остальные герои отходят на второй план, остаются только Рейстлин и Карамон, и книга – летопись движения их души, очень точно описанного. В противоположные стороны… Во время сцены открытия Врат мне пришла в голову мысль: а кто же по-настоящему должен стоять рядом с Рейстлином? Ведь Крисания – ребёнок, она никак не может претендовать на воплощение Бесконечного Добра и силу, равную Рейстлину. Ответ пришёл в голову наутро, и он оказался очень прост: так это же Карамон, конечно.

И хотя он вовсе не выглядит образцом святости, но его немудрствующая любовь к Рейстлину, многократно попранная и униженная, его вера в него, переживающая самые страшные разочарования и всё равно зовущая: «Вернись домой! Я приму тебя даже таким!» – для меня именно такая любовь и есть свет, которого не коснётся никакая тьма, который не побеждает тьму, но берёт её в себя – туда, где это трагическое разделение больше не существует…

Наверное, именно поэтому история братьев так трогает душу – потому что это и есть история нашей души, вечной войны между «Я»-берущим, требующим, ненавидящим и «Я»-прощающим, жертвующим, любящим. Каждый может отыскать где-то в глубинах своей души и непомерные амбиции Рейстлина, и способность на беззаветную верность и преданность Карамона.

Вообще, все чувства и отношения между тремя главными персонажами прописаны хорошо и психологически достоверно. Обольщение Крисании – нет, не Рейстлином, а образом себя, той Крисании, какой она хочет себя видеть, любовь Карамона, терпящая удар за ударом и всё равно продолжающая надеяться – даже там, где разум отчётливо видит действительность и безнадёжность, и, наконец, сцена, где Рейстлин пытается сопротивляться поглощающей его тьме. Образ Крисании в его сознании, за который он пытается уцепиться, рушится первым, Карамон уходит вторым, и лишь Бупу останавливает падение – то единственное бескорыстное чувство, которое он испытал за всю свою жизнь. То, как он лечил чумных больных… Нет, в нём не было сострадания, но не было и малейшей мысли о награде. И, может быть, эта крохотная крупица добра, совершённого тем, в ком не было и тени человеколюбия, перевешивает на весах беспредельности то добро, что мы совершаем, считая себя добрыми.

Рисунок из китайской ленты – он показался мне близким по духу Карамону :)


@темы: книги

11:56 

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
И ещё одна книга, которая была вместе со мной последние недели и шла так же непросто, как «Драгонланс» – «Две жизни». Уже написанный к ней отзыв пропал вместе с погибшей флешкой, поэтому отмечу окончание этого знаменательного труда парой слов.
Книга эта не совсем «моя» – не удалось почувствовать близости к персонажам, чья внутренняя жизнь, более гармоничная и цельная, далека от моей… От этого было немного грустно, так как наши философские воззрения с автором совпадают, и я восхищаюсь им как человеком, который, как мне кажется, пронёс через собственную жизнь верность тем идеалам, которые с любовью описывает в книге – неустанный, наполненный радостью каждодневный труд, полное принятие своих жизненных обстоятельств, доброта к каждому встречному и стремление во всякой ситуации позабыть о собственных чувствах и думать о других.
Быть может, среди нашей земной жизни недостижимо такое непоколебимое счастье и самозабвение в любой ситуации, но этот прекрасный идеал поддержит в нелёгком пути того, чьё сердце зажигается от этого огня, а остальным (мне в их числе) напомнит о недостатках и всё ещё не завоеванных достоинствах – терпении, смирении с посланными жизнью обстоятельствами, неизменной доброжелательности к каждому человеку, которого мы встречаем на своём пути. Заставляя устыдиться, книга в то же время даёт мощный импульс для дальнейшей работы над собой, и в этом её большая сила.
Думается, что она очень христианская по своему духу, и меня радует, что у этой книги так много поклонников – быть может, она сумеет открыть путь к своей душе тем, кому тесно в рамках традиционного церковного мировоззрения, но кто, тем не менее, глубоко религиозен по складу характера, и в чьём сердце живут истинно евангельские ценности – доброта, прощение, милосердие.


@темы: книги

09:22 

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Продолжаю «Драгонланс» – первая книга второй трилогии оказалась радостным удивлением. Заваленные по горло обычными людскими проблемами, персонажи окончательно вышли за рамки фэнтезийных стереотипов и стали живыми… Карамон, полностью утерявший человеческий облик из-за тоски по брату, Тика, вынужденная тащить на себе дом, работу и пьяницу-мужа впридачу, Танис, пытающийся найти компромиссы с любимыми родственничками – всё узнаваемо и знакомо! Единственным оплотом наивности и нежизненности остаётся, как ни странно… Крисания, наш жрец добра. Причём даже не сама она как персонаж, а идеалы в её голове. Но в целом и она меня порадовала – до начала чтения мне представлялось, что она окажется этаким картонным олицетворением добродетельности, но она являет собой классический и, опять-таки, очень жизненный образец человека, свято убеждённого в своих иллюзорных вере и добродетели, естественно, не выдерживающих первого же серьёзного испытания, которое Паладайн (о чём она так просила) и посылает ей в виде Рейстлина. Что самое удивительное, это понятно не только читателям, но и героям книги – всем, за исключением самой Крисании. Рейстлин убеждает её, что они, на самом-то деле, «два сапога пара», но в данном случае у него есть серьёзное преимущество – честность перед самим собой. Что, в моём понимании, является куда большей добродетелью, нежели внешнее следование общепринятому образцу добра, подменяющему собой знание сердца – неудивительно, что оплоты подобной веры рушатся так же легко, как храмы города Истара… И Карамон, павший на самое дно человеческого бытия, куда как ближе к действенной вере и любви – впрочем, быть может, у Крисании ещё будет шанс их обрести.

Что касается Карамона, то в этой книге мои симпатии целиком на его стороне. За Рейстлином наблюдать интересно… но он уже сделал свой выбор, о котором можно было горевать – или тихо сочувствовать – в первой трилогии, и сейчас лишь идёт по накатанной дороге. Моя любовь остаётся с его бессмертным духом, являющем себя в обычной жизни не слишком часто, а «земным» его мотивам и поступкам я не симпатизирую. Карамона действительно жалко – если разум в их с братом паре достался Рейстлину, то ему осталось сердце, и этим путём сердца, не защищённого мудростью, не опирающегося на высокие идеалы, он и идёт всю книгу, переживая ужасные падения – и высокий взлёт духа, готовность отказа от своей любви и даже убийства Рейстлина ради блага всех, что, без сомнения, для него в тысячу раз хуже, чем собственная смерть. И, как ни странно, его бесспорные иллюзии в отношении брата, которого он, с трогательной наивностью, видит в своих мечтах в белой мантии, не ощущаются как нечто фальшивое, и его «прозрение» ничего не меняет в отношении к нему – он всё так же стойко и преданно любит Рейстлина, и оправданным в своих глазах, и осуждённым, даже если сам убеждён, что ненавидит.

В книге добавилось философских размышлений на тему добра и зла, что есть первое и что есть последнее в действительности – они присутствуют и в качестве рассуждений, и в качестве ситуаций, позволяющих читателю самому сделать свои выводы. Юмор, воплощённый в лице Тассельхофа, также расцветил и раскрасил книгу – во многих местах невозможно удержаться от хохота. И, ко всему прочему, следить за сюжетом было действительно интересно – хоть для меня это и не слишком важный фактор)))

@темы: книги

23:01 

Рейстлин

...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
После трудных усилий прорваться сквозь первые три тома «Драгонланса», из которых ни уму, ни сердцу не удавалось извлечь близких мыслей и образов, и которые казались ну уж слишком лёгким чтением, концовка обрадовала и отзвучала во мне чистой, печальной нотой…

Рейстлин, против которого до начала чтения у меня было немалое предубеждение, конечно же, стал моим любимым персонажем – живой и настоящий, далеко выходящий за рамки стереотипов – и именно ради него-то всё это и читалось. Будто братик-близнец моего Хайнэ, точно так же страдающий из-за своего искалеченного, слабого, больного тела и неумения заслужить любовь окружающих, он вызвал у меня горькую нежность и понимание. Зависть и ревность к другим – здоровым и полноценным! – к чужой взаимной любви, пронзительный момент его искреннего чувства, первой и, наверное, единственной настоящей любви – той самой, которая ничего не просит взамен, и лишь отдаёт сама – к неприглядной крошке Бупу…

А под конец добавился и второй любимый герой – Паладайн, тем самым восстановив баланс между Светом и Тьмой, о необходимости которого он и произнёс свои мудрые слова. Потому что, чтобы спасти мир, необходимо равновесие, но не победа одной из сторон… В таком случае тот, кто берёт на себя роль Зла во имя того, чтобы баланс не был нарушен – не он ли приносит самую великую жертву? Эта мысль была у меня всегда.

А Рейстлин… Конечно, в рамках его земной (то есть, книжной) личности, он стремился к власти, к отмщению за годы своего бессилия и унижения и вряд ли сам в себе видел какие-то иные мотивы, но в последних словах книги, в «Прощании Рейстлина» для меня прозвучало нечто большее – истинный голос его духа, его одиночество и сострадание, его готовность уйти во тьму и не взять с собой больше никого, даже стремившегося вместе с ним брата.

Какими горькими были для меня слова – «Вот я и дома!», произнесённые в жуткой, внушающей всем ужас Башне.

Конечно, история Рейстлина ещё продолжится в других книгах, и изначально мне хотелось написать о нём, лишь прочитав всё до конца, но вдруг подумалось, что он останется для меня именно таким, как в первой трилогии. И даже не в последних сценах обретения могущества, но тогда, когда Танис нашёл его после пророческого сна в Сильванести, после того, как все успели увидеть его в чёрной одежде и увериться в его предательстве – «Тот вытирал окровавленные губы, и кровь была алой, как лучи Лунитари, как одежды, прикрывавшие тщедушное, трясущееся тело».



Танис и Лорана, которые отнюдь не были моими любимыми героями, но на этом единственном арте понравились :)


@темы: книги

главная