Восемь цветов радуги

22:26 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Название: Пророк, огонь и роза
Автор: Мария Хаалия
Бета: Essy Ergana
Фэндом: ориджинал
Жанр: фэнтези, драма
Рейтинг (для всего текста): R с натяжкой
Размер: очень макси
Статус: книга 1 закончена
Предупреждения: вагон и маленькая тележка
Summary: История Хайнэ Саньи, его любви и страхов;
История Иннин Саньи и выбора, который она совершила;
История Хатори Саньи, который понял своё предназначение и принял его;
и история Кайрихи Прекрасного, крестьянского сына, супруга Императрицы, который своё предназначение отвергнул.
Посвящение: Эсси, как всегда :heart:

Глава 7

@темы: текст, Пророк, огонь и роза, Астанис

URL
Комментарии
2011-11-10 в 22:27 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
— Что же ты мне сразу не сказала? — горько спросил он, наконец.
— Ну, я ведь надеялась заманить тебя к нам под предлогом разговора об Энсенте Халии, — Нита виновато развела руками и снова улыбнулась. — Зато теперь ты всё выяснил. Халию считают бездарностью, можешь не тратить на него время.
Хайнэ молча смотрел в пол.
«Приеду домой и всё сожгу, — подумал он. — Даже Марик сказала, что я плохой писатель».
Он вспомнил, как радовался, когда Хатори приехал из столицы и сообщил, что его повесть сразу же расхватали — а ведь, наверное, он и правда заплатил владелице книжной лавки…
Такая идея ни на мгновение не приходила Хайнэ в голову.
«Идиот, — бессильно подумал он. — Глупец. Поверил, что нужен здесь кому-то. Столица не для меня, отец был прав…»
Прохладная рука снова легла на его плечо.
— Простите за этот скандал, Хайнэ, — сказала Марик. — Я не ожидала, что всё выльется в такую свару.
Хайнэ посмотрел на неё, едва сдерживая слёзы.
— Вы и в самом деле считаете, что Энсенте Халия — такой плохой писатель? — спросил он безо всякой надежды получить отрицательный ответ. Он почти жаждал положительного — чтобы всё уже, наконец, закончилось. Чтобы встать, вернуться домой, уничтожить всё, что было написано, а потом, наверное, умереть.
— Может, и плохой, но я его обожаю, — засмеялась Марик. — С нетерпением жду его новую книгу.
Смертную казнь в последний момент отменили — Хайнэ почувствовал себя так, как будто его вытащили из петли.
— А ведь я его знаю, — вырвалось у него.
Марик широко открыла глаза.
— В самом деле?!
Думать о том, что он натворил, Хайнэ было некогда — нужно было срочно как-то выкручиваться.
— Он… интересовался людьми, больными красной лихорадкой. Так называется моя болезнь, — быстро проговорил он. — Возможно, это было нужно ему для его новой повести. Так мы и познакомились.
Говорить о своих увечьях было невыносимо, но пришлось пересилить себя — сам виноват.
— Так он действительно мужчина?
— Да…
— Ох, Великая Богиня, я знала! — вскрикнула Марик, всплеснув руками. — Знала, что все эти разговоры о том, что он на самом деле женщина — просто пустые слухи! И… какой он? Расскажите, Хайнэ, расскажите же мне скорее!
— Какой… — растерялся Хайнэ. — Ну… боюсь, он не слишком красив, — вдруг решился он.
— Это не важно! — решительно заявила Марик.
«Сказать ей правду? — потрясённо подумал Хайнэ. — Сказать, что это я?»
Но тут Марик вдруг добавила:
— Сколько я повидала их, этих красавцев! Они и в постели воображают, что женщина должна сидеть рядом и любоваться их красотой, — фыркнула она. — Я уж совсем было разочаровалась в этой стороне жизни, и вдруг… — Тут она покраснела и прикрыла лицо рукой. — Знаете, я даже представляла себя с ним! Понимаю, что смешно и неприлично говорить о таком, но вы меня так разволновали, Хайнэ, что я совсем ничего не соображаю.
Хайнэ, похолодев, опустил взгляд.
«Хорош бы я был, если бы сказал сейчас правду, — подумал он. — Она считает, что Энсенте Халия — непревзойдённый любовник…»
Марик, тем временем, взяла его за руку и проникновенно посмотрела в глаза.
— Знаете, я по-настоящему завидую вам, Хайнэ, — сказала она. — Я бы дорого отдала за то, чтобы поговорить с ним.
— Хотите, передам ему ваше письмо? — предложил Хайнэ, дрожа. — Мы по-прежнему общаемся…
— Да! — сразу же согласилась Марик. — Да, очень хочу!
— Прекрасно, — прошептал Хайнэ, пряча мокрые от волнения ладони в рукава. — Тогда присылайте письмо мне, а я перешлю его ему.
Марик вскочила на ноги.
— Знаю, что жутко невежливо оставлять всех гостей, в том числе вас, прямо сейчас, но мне совершенно необходимо уединиться. Или, точнее, навестить других дорогих гостей — бумагу и письменные принадлежности!
Она заливисто рассмеялась.
— Ничего страшного, — сказал Хайнэ. — Мне в любом случае пора возвращаться.
— Не говорите ему, что я так разволновалась. Не хочу выглядеть глупой, — прибавила Марик, оглянувшись напоследок, и убежала из комнаты.
— А мне ты ничего не сказал, — проворчала Нита. — Что знаешь Халию!
— Должны же у меня быть какие-то свои секреты, — засмеялся Хайнэ и приподнялся, опираясь на трость. — Хочу выйти в сад, подышать свежим воздухом, — пояснил он.
— Давай помогу, — предложила сестра.
— Нет, нет, я один. Только до веранды и обратно, уж на это-то я способен.
Такое количество потрясений, как ужасных, так и счастливых, за один день, было всё-таки большим, чем он мог перенести, и тело реагировало соответственно — руки дрожали, глаза застилало пеленой, в голове был туман. Хайнэ чувствовал, что должен побыть один, чтобы немного прийти в себя.
Он проковылял через весь зал, мало думая о том, как это выглядит со стороны — в это мгновение остальные люди, кроме Марик, для него уже не существовали.
В саду светила луна.
Ночная прохлада коснулась его разгорячённого лица, помогла немного привести мысли в порядок. Хайнэ прошёл в сад чуть дальше, вдыхая сладкие ароматы, замочив штаны и подол одеяния в росе.
Даже идти было не в пример легче, чем всегда — казалось, будто приподнятые эмоции несут его, как на крыльях.
Хайнэ не вполне понимал, как ему вести себя дальше, и что из всего этого получится, но был беспредельно счастлив.
Она ему напишет!
Он прошёл ещё несколько шагов.
Соседний дом внезапно оказался совсем близко, оттуда донеслись звуки шагов, звон посуды, тихие голоса. Участок сада перед верандой залил мягкий свет — очевидно, госпожа с господином пили вечерний чай.
Незапланированная прогулка по колено в ночной росе всё-таки отдалась в ногах скручивающей болью, и Хайнэ, стиснув зубы, прислонился к стене дома.
Голоса невидимых собеседников, чьи тени скользили за тонкой перегородкой, стали слышны довольно отчётливо.
— Мне всё-таки очень жаль Хайнэ, и не только из-за его болезни. — Тень господина Никевии потянулась к чайнику, тень струи кипятка полилась в тень чашки с мягким журчанием. — Ниси мало говорит об этом, но отношения у них в семье не очень хорошие. Если бы только Ранко был жив, всё бы было по-другому…
— Ты не можешь знать этого точно, — мягко сказала тень госпожи Келены. — Вспомни, что обстоятельства были сложны ещё до того, как произошла трагедия.
— Обстоятельства могли бы измениться. Всё могло бы измениться, лишь смерть непоправима. — Господин Никевия тяжело вздохнул. — Ранко был самым лучшим из нас — такие рождаются раз в столетие или даже реже, не только в отдельно взятой семье, но, как мне кажется, во всей стране. Вот только жизнь всегда забирает самых лучших слишком рано. Только после его смерти я понял, что слова «он слишком хорош для этого мира» — это не просто поэтическое выражение.
— Но он оставил… — сказала госпожа Келена и осеклась.
— И не остался сам. Я по-прежнему уверен, что эта была самая большая потеря за всю историю нашей семьи, не только для нас, но и для них, детей, которые теперь стали взрослыми и никогда не знали его. Будь Ранко жив, им досталось бы куда больше любви. Я до сих пор помню, как он держал на руках Хайнэ, которому тогда было всего несколько минут от роду, сколько нежности было в его взгляде. А вот увидеть Иннин ему так и не удалось…
Сердце у Хайнэ болезненно заколотилось.
«Кто это держал меня на руках сразу после моего рождения? — изумлённо подумал он. — Кто смотрел на меня с нежностью во взгляде? Ранко…»
Он был уверен, что никогда прежде не слышал этого имени.
— Холодает, ветер поднимается, — сказала госпожа Келена. — Осенние ночи прохладны.
— Да, ты права, — согласился господин Никевия.
Свет на веранде погас, тени неслышно удалились вглубь дома.
Хайнэ подождал какое-то время, и тоже двинулся обратно. Мысли его были в смятении.
Казалось бы, ничего не значащие слова… Кто-то из родственников — господин Никевия сказал «за всю историю нашей семьи», значит, этот человек был Санья — присутствовал при его рождении и держал его на руках. Что в этом такого?
Но отчего-то эти слова взволновали, отозвались в груди болезненной тоской.
Может быть, потому что родной отец на него с нежностью никогда не смотрел.
Хайнэ поймал себя на том, что не может отвлечься от мыслей о Ранко Санье, что в голове вертятся предположения, одно немыслимее другого, о некой трагедии, которая с ним произошла.
«Нет, это глупо», — подумал Хайнэ.
Он помнил, как в двенадцать лет точно так же строил догадки насчёт Хатори: побочный сын Императрицы, гордый принц, тайный шпион, интриги, секреты, невероятные истории…
И что из всего этого оказалось правдой? Ничего.
Хатори — это просто Хатори.

URL
2011-11-10 в 22:29 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
«А вот, кстати, и он», — подумал Хайнэ, увидев сверкнувшие в свете фонаря рыжие волосы.
Он заковылял ему навстречу, но брат подоспел раньше — прошёл наискосок через лужайку и, схватив за шиворот, подтащил к себе.
— Мне хочется тебя избить, — честно признался Хатори. — Посылаешь меня за своей настойкой, а сам гуляешь по саду среди ночи в лёгкой одежде!
— Не надо, — попросил Хайнэ.
Воспоминание о том, как Хатори начал избивать его на площади, где проводилась огненная казнь, всё ещё было живо в нём и наполняло ужасом. С тех пор брат никогда больше не поднимал на него руку, но инстинктивный страх, что это может повториться, остался.
Впрочем, сейчас это была лишь лёгкая тень страха, почти незаметная среди сонма других, более радостных эмоций, наполнявших душу Хайнэ.
— Ну не сердись, — примирительно сказал он. — Когда я счастлив, мне хочется ходить.
— А, так ты теперь счастлив, — ответил Хатори. — Больше не злишься за то, что я уговорил тебя поехать?
— Нет, — улыбнулся Хайнэ. — А ты — за то, что я заставил тебя вернуться домой?
— Пей давай свою настойку.
Хатори сунул ему в руку склянку, а потом поднял его и понёс к экипажу, и случившаяся было ссора была забыта.
А на следующее утро в дом Санья пожаловал гость.
— Господин Астанико, Главный Придворный Астролог, к господину Хайнэ Санья, — доложил слуга, постучавшись в дверь.
— Господин кто? — Хатори, всё это время праздно валявшийся на постели, моментально вскочил на ноги и выглянул в окно.
Хайнэ тоже подполз к окну и увидел, как во дворе высаживается из экипажа позавчерашний знакомец — человек, который помог ему подняться на ноги в дворцовом саду.
— Господин Хайнэ его не примет, — решительно заявил Хатори.
— Что? — опешил Хайнэ. — Почему это?
— Потому что я так сказал. Отправьте этого господина в разворот-поворот безо всяких объяснений, — крикнул Хатори слуге.
— С какой стати ты за меня решаешь?! — возмутился Хайнэ. — Нет, никуда его не отправляйте, я сейчас спущусь!
Он поспешно распахнул дверцы шкафа, чтобы достать верхнюю накидку, но Хатори схватил его за руку.
— Хайнэ!
— Что?!
— Он мне не нравится, — соизволил пояснить названный брат. — Я не хочу, чтобы ты с ним общался.
Хайнэ был слишком разозлён.
— И что? Позволю напомнить, это ты с ним поскандалил, не я! Мне он ничего плохого не сделал!
— И ничего хорошего тоже.
— Он проявил ко мне участие! Помог подняться на ноги, когда я упал!
— Ты теперь каждого человека, который поможет тебе подняться на ноги, будешь считать своим другом? — На этот раз разозлился и Хатори. — И кто в таком случае для тебя я, если учитывать, что я каждый день ношу тебя на руках на протяжении многих лет?
Хайнэ вздрогнул и не нашёл, что ответить.
— Передайте господину Астанико, что я неважно себя чувствую и приму его в другой раз, — сказал он слуге. — Ну, ты доволен? — обратился он к Хатори, когда экипаж господина Главного Астролога уехал, и ворота снова закрыли.
Хатори молчал.
— Почему мы всё время ругаемся? — вздохнул Хайнэ.
— Не знаю.
— Пойдём погуляем. — Ссориться всё-таки не хотелось.
Хатори подхватил его на руки и вынес в сад.
— Хочу пройти в беседку, — заявил Хайнэ.
Названный брат выполнил его желание и усадил на скамью. Хайнэ завертел головой, любуясь садом, засыпанным опадающими листьями.
Сколько оттенков здесь было — золотистый, багряный, пламенно-оранжевый, как волосы Хатори, солнечно-жёлтый…
Хайнэ вздрогнул, внезапно увидев цвета, которых в осеннем саду быть никак не могло — белоснежный и фиолетовый.
Только одно дерево могло расцвести белоснежными цветами в середине осени — священное дерево абагаман.
— Не может быть! — выдохнул Хайнэ и вцепился в руку Хатори. — Быстрее загадывай желание!
Абагаман цвёл лишь раз в году, каждый раз в разном месяце, и это цветение продолжалось не больше пятнадцати минут. Поэтому увидеть его было редкой удачей, и считалось, что если загадать при этом желание, то оно непременно сбудется.
— У меня нет желаний, — сказал Хатори.
— Ну как это нет! — Хайнэ нервно стиснул его руку, не отрывая взгляда от тончайшего кружева лепестков, от белоснежной кипени, пронизанной солнцем. — Ну чего-то же тебе хочется! Быстрее, ты должен успеть, пока не опали лепестки!
Пять минут на то, чтобы появились бутоны, пять — на то, чтобы раскрылись цветы, и ещё пять — на увядание…
Поразительное зрелище.
Подул ветер, и лепестки белоснежным дождём осыпались на землю.
У Хайнэ сердце замерло от восторга.
— Ты загадал? — тихонько спросил он.
— Да, — сказал Хатори.
— И я тоже. Успел. — Хайнэ улыбнулся, всё ещё не отрывая взгляда от дерева. Даже теперь, без осыпавшихся цветов, оно по-прежнему было прекрасно — причудливо изогнутые ветви тёмно-розового цвета, длинные фиолетовые листья. Удивительная красота. — А что ты загадал?
Сам он в очередной раз попросил для себя любви.
Несбыточное желание, но других, увидев цветение дерева абагаман, и не загадывают. Все просят чуда…
— Ну так что? — с любопытством спросил Хайнэ, потянув Хатори за руку.
Тот смотрел куда-то вдаль.
— Чтобы ты выздоровел, — сказал он.
Хайнэ не смог найти слов.
— Ты… — пробормотал он, сжав пальцы Хатори обеими руками. — Ты самый лучший.
К ним, тем временем, приблизилась служанка.
— Госпожа Марик Фурасаку прислала вам письмо, — сказала она, поклонившись.
Сердце у Хайнэ бешено заколотилось.
— Откуда здесь это дерево? — спросил он, показав на абагаман, и стараясь не выдавать своего волнения.
— Мы обнаружили в одном из горшков росток, господин, и чуть позже пересадили его в сад, — ответила служанка.
— Когда это произошло?
— Когда?.. Около восьми лет назад, сразу после вашего прошлого приезда.
«Так это дерево, выросшее из семян, которые мне дали во дворце. Кто-то посадил их в горшок, — подумал Хайнэ, с нежностью глядя на тёмно-розовые ветви. — Надо же, а я думал, что они пропали навсегда, как и коху…»
И, охваченный радостью, он прижал послание Марик к груди.

TBC

URL
2011-11-11 в 19:09 

aigerimka
Жить ради улыбок близких...
Моку)))) Спасибо)))) Это так.... ну так.... не знаю как сказать!!! Это просто чудесно!!!! =)))))

2011-11-11 в 19:12 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
aigerimka,
ну, я очень рада, если так :)
Спасибо!

URL
2012-07-20 в 21:09 

чем дальше читается, тем сильнее захватывает :)
сцена с пятнадцатиминутным цветением и желаниями - :hlop:

2012-07-20 в 23:16 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Cevitta,
о, ну это не может не радовать))
Спасибо!

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?
главная