Восемь цветов радуги

20:37 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Название: Пророк, огонь и роза
Автор: Мария Хаалия
Бета: Essy Ergana
Фэндом: ориджинал
Жанр: фэнтези, драма
Рейтинг (для всего текста): R с натяжкой
Размер: очень макси
Статус: книга 1 закончена
Предупреждения: вагон и маленькая тележка
Summary: История Хайнэ Саньи, его любви и страхов;
История Иннин Саньи и выбора, который она совершила;
История Хатори Саньи, который понял своё предназначение и принял его;
и история Кайрихи Прекрасного, крестьянского сына, супруга Императрицы, который своё предназначение отвергнул.
Посвящение: Эсси, как всегда :heart:

Глава 10.1

@темы: текст, Пророк, огонь и роза, Астанис

URL
Комментарии
2011-11-27 в 20:39 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
— Нет, пророчество не исполнилось, — возразил он, не в силах совладать с волнением. — Там говорилось, что имя Энсаро будет всеми позабыто. Этого не случилось! Может быть, у него осталось не так много последователей, но всё же они есть! И даже если не останется ни одного человека, я, я всегда…
Голос его был перебит знакомым визгливым смехом.
— Ах-ха-ха-ха-ха! А с чего ты взял, что имеешь право называть себя последователем пророка, Энсенте Халия?
Хайнэ вздрогнул.
— То, что я написал несколько книг не самого целомудренного содержания, ещё не значит, что я не могу… — попытался возразить он, но Манью снова перебил его.
Скользнув к нему неслышно и незаметно, как тень, он вдруг положил руку ему на плечо — рука оказалась очень лёгкой, почти невесомой, и одновременно холодной; Хайнэ бросило в дрожь от этого прикосновения.
Манью наклонил своё лицо к его лицу; хитрые глаза-щёлочки сверкнули.
— Разве я говорю о том, что мешает тебе называться последователем Энсаро? — вкрадчиво спросил он. — Нет, я спрашиваю, что ты сделал, чтобы заслужить это право, ах-ха-ха-ха!
— Сделал? — переспросил Хайнэ, изо всех сил стараясь говорить ровно. — Я… я… книга, которую он написал, попала ко мне, когда мне было двенадцать. Я читаю её каждый вечер. Ну, то есть, когда у меня есть такая возможность. Сейчас, конечно, я не…
Он замолчал; краска стыда проступила на его лице багровыми пятнами.
И одновременно Хайнэ вдруг пришла в голову жуткая мысль: что он делает?! Он во дворце и признается неизвестно кому в том, что на протяжении семи лет являлся последователем запрещённого учения, является им по сей день и собирается быть им до самой смерти.
Если кто-то видел или слышал хотя бы одно слово из произнесённого… или если самому Манью захочется от него избавиться, то это будет проще простого. Нет, но им ведь потребуются какие-то доказательства! Его слово против слова актёра — он же не какой-то там простолюдин, он принадлежит к самой знатной семье страны, его не смогут казнить без следствия, он скажет, что это навет…
Хайнэ похолодел.
Скажет?
Отречётся от своей веры?
В полном смятении, обливаясь ледяным потом, он прислонился затылком к стене беседки.
«А если не отрекусь, если даже смогу вытерпеть пытки и потом казнь, как Энсаро, то какой в этом смысл? — подумал он с каким-то бессилием. — Я просто умру, и всё. Умру, не успев ничего сделать».
Манью же, казалось, не замечал ни малейших следов этой внутренней борьбы, исказившей лицо Хайнэ.
— Ты читал книжку, ах-ха-ха! — рассмеялся он. — Я тоже её читал, но разве это сделало меня последователем Милосердного?
Хитро улыбнувшись, он вдруг вытащил из рукава знакомую Хайнэ книгу.
— Возьми, перечитай её, и, может быть, поймешь что-нибудь новое, — предложил он и, сунув Хайнэ в руки книгу вместе с его тростью, с неожиданной силой подхватил его под мышки, поставил на ноги и вытолкнул из беседки.
Хайнэ понял, что его больше не хотят здесь видеть — да и не то чтобы он желал остаться.
В полном смятении он заковылял по освещённой аллее.
Постепенно мысли его немного пришли в порядок, страх отступил; он пришёл к выводу, что кем бы ни был этот странный человек, вряд ли он станет доносить на него после того, как сам вручил ему запрещённую книгу. Вот только зачем он это сделал…
Он остановился, чтобы перевести дух, и тут внезапно услышал за своей спиной звуки — кто-то определённо догонял его, тяжело дыша от быстрого бега.
Помедлив мгновение, Хайнэ обернулся — и увидел испуганное лицо собственной младшей сестры.
— Хайнэ! — воскликнула она. — Что ты здесь делаешь?! Я слышала звуки твоих шагов и ещё подумала, что это слишком похоже на то, как передвигается мой брат, но как бы ты мог очутиться во дворце в столь позднее время? А это и впрямь оказался ты!
Чуть отдышавшись, Нита поведала свою историю: ей удалось пробраться в книгохранилища, но, замешкавшись там («Зачиталась» — добавила она со смущённой усмешкой), она пропустила нужный момент и не смогла покинуть дворец вместе с остальными гостями.
А теперь ворота заперты, и что же ей делать, как объяснить, почему она задержалась здесь так надолго?
— Может быть, сказать, что ты хотела поговорить со мной? — предположил Хайнэ неуверенно.
Он рассказал, что с ним случилось; Нита пришла от этой истории в совершеннейший восторг.
Вообще, она была как-то непривычно взволнована и возбуждена, и оказалось, что виной тому — книги из книгохранилища, повествующие о государстве Сантья, которое, как известно, размещалось на этих землях до того, как они ушли под воду.
«Получается, не я один узнал сегодня историю из прошлого, которая потрясла меня до глубины души», — думал Хайнэ со странным чувством, слушая, как сестра, охваченная восторгом, рассказывает ему легенды тысячелетней давности.
— У сантийцев не было богов, — говорила Нита, широко улыбаясь. — Они сами себе были богами! Они умели творить чудеса, магия всех стихий была подвластна им, они летали по воздуху, они делали, что хотели, и не подчинялись ничьим законам!
— Что же они тогда не спасли свою страну от уничтожения, если были, как ты говоришь, богами? — не удержался Хайнэ.
Все эти слова про чудеса, магию и свободу вызывали у него одну ассоциацию — Хаалиа, и этого хватило, чтобы мифические сантийцы вызвали у него не восторг и не преклонение, как у Ниты, а неприязнь и даже ненависть.
— Не знаю, — сестра немного помрачнела. — Кажется, это было их наказание… Но, мне кажется, это было придумано уже позднее. Вообще, мне это ужасно не нравится. Послушание, наказание, вся эта дурацкая мораль… Свобода — вот самое главное.
— Справедливость — вот самое главное. Каждый должен получать то, что заслужил! — вырвалось у Хайнэ. Он всё ещё никак не мог смириться с услышанным: Энсаро погиб, а его брат остался жив и добился того, чего хотел. Обрёл бессмертие… — И если твои сантийцы действительно делали, что хотели, то их наказание справедливо!
— А за что их было наказывать? За то, что они жили в своё удовольствие? За то, что не имели религии? И почему нужно обязательно почитать каких-то богов, если ты сам можешь всё? По-моему, это выглядит так, как будто сами небеса позавидовали их счастью и решили отнять его у них…
— А чем они заслужили своё счастье?!
— А чем не заслужили?!
Хайнэ открыл было рот, чтобы возразить, и осёкся, поняв, что если продолжить в таком же духе, то они с сестрой окончательно разругаются.
Да и к тому же, это было довольно глупо — спорить из-за каких-то легенд, о которых он прежде и не слышал.
Разгромить и уничтожить Хаалиа — вот чего ему хотелось на самом деле, но этого рассказать Ните он не мог.
— Ладно, давай лучше подумаем, как быть с тобой, — предложил Хайнэ более спокойным тоном. — Для начала мне нужно вернуться в свою комнату. Думаю, ты тоже сможешь в ней переночевать, а утром что-нибудь решим.
Сестра согласилась, и, проплутав ещё какое-то время по саду, они нашли нужный павильон.
Но, поднявшись по лестнице на балкон, Хайнэ увидел сквозь двери, что в комнате кто-то есть, и отшатнулся.
— Подожди здесь, — шепнул он сестре. — Я дам тебе знак, когда можно будет войти.
Нита спряталась за углом стены, а он зашёл в комнату, распахнув двери.
Онхонто, в ночной одежде и без маски, сидел на его постели.
— Хайнэ! — воскликнул он. — Мне сказать, что вас нет в комнате. Я думать, что вы хотите погулять, но так долго! Я беспокоиться, ведь вы же… — он запнулся, явно вспоминая нужное слово. — Вы же калека, вам трудно гулять один.
Услышать это слово было для Хайнэ так больно, как будто бы он получил удар ножом.
Да, он был калекой, и сам так называл себя в мыслях, но всё же никто прежде не произносил этого слова ему в лицо, стараясь использовать какие-то более мягкие эквиваленты.
Вот только запас слов чужеземца был не настолько велик, чтобы он мог позволить себе подбирать выражения….
— Всё в порядке, — пробормотал Хайнэ, садясь на постель рядом с гостем. — Простите, что заставил вас волноваться.
Он низко опустил голову.
— Хайнэ, что же вы плакать?! — поразился Онхонто, заметив его слёзы, и, помедлив, привлёк его к себе, ласково погладил по волосам.
— От боли, — проговорил Хайнэ, стиснув зубы. — У меня часто бывают боли в ногах.
Когда Онхонто ушёл, он открыл двери и впустил Ниту.
— Кто это был? — изумлённо спросила та. — Неужели Онхонто? Такой красивый…
— О, да, — улыбнулся Хайнэ, угадывая в сестре те же чувства, которые испытал несколько часов назад сам. — Если уж люди даже сейчас, не видя его лица, называют его Прекрасным, то что будет, когда он появится на людях без маски? Видишь, тебе повезло, что ты заблудилась сегодня в саду и благодаря этому смогла увидеть его раньше других.
— Поразительно красивый, — как-то растерянно повторила Нита и поглядела на постель, как будто он до сих пор там сидел.
— Это ты ещё не слышала, как он разговаривает, — с воодушевлением сказал Хайнэ. — На своём, родном языке. Когда не запинается и не путает окончания… Ни один певец не смог бы спеть красивее, чем он говорит.
Он отвёл взгляд в сторону.
Не сговариваясь, сестра и брат думали сейчас об одном и том же, и недавние распри по поводу сантийцев были позабыты.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?
главная