Восемь цветов радуги

11:45 

Новый текст

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Название: Цветок и буря
Автор: Мария Хаалия
Бета: Эсси Эргана
Фэндом: ориджинал
Жанр: драма, романс
Рейтинг: PG-13
Размер: миди
Статус: закончен
Предупреждения: гет, POV. Конец на 100% банален и предсказуем, но я не могла ничего с собой поделать.
От автора: Действие снова происходит в Астанисе, во времена легендарной Ооны Саньи, которая объединила страну, лишила Императрицу реальной власти, создала институт жриц… в общем, была Одой Нобунагой и Токугавой Иэясу в одном лице (и в юбке). Я люблю сильных женщин.
Summary: Любовь — это война, в которой нет победителей. Но иногда проигравших не бывает тоже.

часть 1/4

@темы: текст, Астанис, Цветок и буря

URL
Комментарии
2012-01-15 в 11:46 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
То, что она говорила, казалось мне настолько бездушным, что никакое восхищение этой женщиной не могло перевесить во мне отвращения к её бесчеловечности. К тому же, я начал подозревать, что это именно она заразила Вэлис теми идеями, которые, в итоге, привели наши отношения к краху.
— Довольно, — сказал я резко. — Дайте мне провожатых, чтобы я мог вернуться. Впрочем, если вы откажетесь это делать, неважно. Я сам найду путь обратно.
— Полно, Лансере, — возразила Оона с материнской снисходительностью в голосе. — Зачем тебе возвращаться? Разве там осталось что-то дорогое для тебя?
— Мои дети.
Она ничего не ответила, только усмехнулась и пошла обратно, сделав знак следовать за собой.
Но вернулись мы не в тот шатёр, в котором я застал её у жаровни — Оона приказала мне зайти в другой.
Я отодвинул занавеску и тут же остановился, потрясённый: навстречу мне с радостными криками кинулись мои сын и дочь.
Оправившись от изумления, я не стал спрашивать, как они оказались здесь: очевидно, предатели нашлись не только среди жителей Мияру, но и в моём собственном доме, среди слуг. Оона желала доказать мне, что ей под силу что угодно, и она это доказала.
Я подумал о моей жене и о госпоже Дакана, и сердце у меня защемило: битва их проиграна с самого начала, и всё же они будут сражаться. Подобная ситуация — когда заведомо более слабый противник не отступает перед врагом и из последних сил пытается выдержать натиск — с детства вызывала у меня слёзы.
Милостиво улыбнувшись моим детям, Оона отправила их играть в другой шатёр. Те с довольным визгом убежали: очевидно, «приключение» заставило их позабыть и о матери, и о родном доме — по крайней мере, вид у них был совершенно счастливый. Я подумал, что они вряд ли будут долго горевать, если я увезу их с собой и буду воспитывать в семье Санья.
— Ты, вероятно, наслышан, что я приказываю казнить побеждённых врагов и всех их потомков по женской линии, — заметила Оона. — Но это не касается твоей дочери. Она Санья, даже если её матерью была Дакана, и мы будем воспитывать её как Санью. Она ещё слишком мала и даже не запомнит свою мать.
Я не знал, что ответить.
Вероятно, она была права, и мне следовало лишь принять неизбежное.
— Теперь оставлю тебя одного, — сказала Оона, угадывая моё желание. — Ты знаешь, где меня найти.
Мы оба вышли на свежий воздух и направились в противоположные стороны.
Я побродил немного по лагерю, бездумно заглядывая в открытые шатры. Санья устроили всё без особой роскоши, однако, в то же время, с комфортом, как бы подчёркивая: даже в пустыне, в военных условиях, они — мы — остаёмся знатным родом, не забывающим о чувстве собственного достоинства, и не пристало нам спать подобно простолюдинам.
Когда я вернулся в тот шатёр, в котором несколько часов назад застал Вэлис, мои дети уже были там — спали в обнимку на застеленном матрасе справа от входа.
Я отодвинул ширму и увидел чёрные волосы, в беспорядке разметавшиеся по подушке.
Вэлис лежала в моей постели, и на мгновение мне показалось, будто этих семи лет, разделявших нас, и не было вовсе.
Прежде нам доводилось несколько раз спать в одной постели, и я любил эти редкие ночи, наполненные нежностью, гораздо больше моментов страсти, однако никогда не просил Вэлис об этом специально. Я знал, что она не любит спать вдвоём, и к тому же всегда был слишком скромен, чтобы настаивать на выполнении моих желаний… Мне хотелось, чтобы она сама поняла, как это для меня важно. Или, точнее, постепенно привыкла к моим вкусам и хоть немного разделила их — потому что принуждать её к чему-то мне было неприятно.
Но моя осторожная тактика не принесла успеха.
Постояв немного перед постелью, я присел на её краешек, избегая придвигаться к Вэлис. Она перевернулась на другой бок и посмотрела на меня невозмутимо — так, что прочитать эмоции по её лицу было невозможно.
«Неужели ты забыла то, что произошло?» — снова спросил я взглядом.
«Нет, и я ещё отомщу тебе. Но потом, а сейчас ложись рядом со мной и давай поспим оставшиеся пару часов до рассвета», — прочитал я в синевато сверкнувших глазах.
Такие безмолвные разговоры всегда получались у нас лучше, чем обычные — последние почти всегда превращались в ссоры или, в лучшем случае, споры. Так что постепенно я полюбил глаза Вэлис больше, чем звук её голоса…
Не раздеваясь, я лёг на постель и закрыл глаза, повернувшись к Вэлис спиной.
Некоторое время спустя я услышал шорох: она поднималась на ноги. Она никогда не могла долго усидеть на одном месте или выдержать в моих объятиях хотя бы полчаса: если она не засыпала сразу же, то быстро вырывалась, объясняя это тем, что ей жарко, холодно, душно, щекотно и ещё тысячей разных причин. Я знал, что дело в том, что ей попросту неприятна моя нежность, и не понимал, каким образом мы будем спать вместе каждую ночь после свадьбы.
В конечном счёте, нам и не пришлось.
Сквозь полуприкрытые ресницы я видел, как Вэлис выходит из шатра. Она жить не могла без движения, без скачек на лошадях, без войны — открыто объявленной или хотя бы закулисной. В те же периоды, когда активные действия были невозможны, Вэлис удовлетворяла свою страсть и ярость в ритуальном танце с кинжалами.
Я видел, что она и сейчас исполняет его: тень её падала с наружной стороны на ткань шатра и прихотливо извивалась на ней, точно пламя в пылающем костре. Тень от её клинка резко и быстро взметалась вверх, и в иные моменты казалось, что Вэлис вот-вот вонзит лезвие в ткань, и наш тряпичный домик обрушится мне на голову.
Точно так же прежде, когда я видел этот танец, мне казалось, что Вэлис очень хочется вонзить свой клинок мне в сердце, и она с большим трудом удерживает себя от осуществления этого желания.
Однако, в конце концов, оно всё-таки исполнилось, даром что кинжал остался необагрённым кровью.
Снаружи пустыня гудела и ревела, как во время песчаной бури; шатёр ходил ходуном — я знал, что это Вэлис проявляет свою необузданную силу, и боялся, что дети проснутся и испугаются.
Наконец, она вернулась — тяжело дыша, но улыбаясь. Пот градом катился с её разгорячённого лица, с волос и одежды сыпался песок, грудь тяжело вздымалась; после этого танца Вэлис обычно смягчалась и позволяла обнимать себя довольно долго.
Но сейчас она прошлась по шатру, сцепив руки на груди; остановилась перед разложенным на полу матрасом, наклонилась, поглядела на моих детей.
— Они похожи на тебя, — заметила вслух.
Я молчал.
— Как ты думаешь, я смогу их полюбить? — спросила Вэлис с напускной весёлостью, возвратившись обратно, загородив постель ширмой и присев на покрывало рядом со мной.
— Нет, — честно ответил я.
— Почему? — Красивая бровь изогнулась.
— Потому что они похожи на меня.
Какое-то время Вэлис молчала, а потом звонко расхохоталась.
— Честно признаюсь, я скучала по твоим шуткам, — сообщила она. — Хотя чувство юмора у тебя, как всегда, прескверное.
— А это была не шутка, — сказал я серьёзно.
Улыбка сползла с её малиновых губ — из всей косметики она использовала только помаду, однако красила рот очень ярко.
— Ты не имеешь даже отдалённого представления о том, насколько я на самом деле ревнива, Лансере, — отчеканила Вэлис, прожигая меня взглядом. — Ты даже помыслить не можешь о том, что я сделаю с тобой за то, что ты принадлежал другой женщине и имеешь от неё детей. Я убью тебя.
— Давай. Прямо сейчас, — предложил я, распахивая ворот халата и открывая грудь. — Я знаю, тебе всегда этого хотелось.
Я прямо встретил её распалённый, горящий от гнева взгляд.
Какое-то время она глядела мне в глаза, а потом схватила прядь моих волос, выбившихся из причёски, больно оттянула её в сторону и впилась мне в губы.

TBC

URL
2012-01-16 в 12:32 

Миррор
у каждого на пути свои океаны. Чтобы пересечь их нужна отвага. Это безрассудство? Может быть. Но разве можно уместить мечты в рамки?.. (с)
Мария Хаалия, этот текст разительно отличается от всех по миру Асталаниса хотя бы тем, что и мужской персонаж здесь, как мне кажется, не уступает женщинам.
Жду продолжения. :heart::heart::heart:
:bravo::bravo::bravo:

2012-01-16 в 14:05 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Миррор,
ну... женщины тут, так скажем, тоже весьма уверенные в себе личности)
И им с героем предстоит Борьба.
Спасибо, продолжение будет, как только отбетится.

URL
2015-04-21 в 21:00 

Red D.A.
Дзэн-лучи из Швабролиня. Those who trespass against us - beware the shadows of dusk.
Вансайрес, кинь в меня ссылочкой на продолжение?

2015-04-21 в 21:20 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
URL
2015-04-21 в 21:30 

Red D.A.
Дзэн-лучи из Швабролиня. Those who trespass against us - beware the shadows of dusk.
Вансайрес, спасибо!

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?
главная