Восемь цветов радуги

22:53 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Название: Цветок и буря
Автор: Мария Хаалия
Бета: Эсси Эргана
Фэндом: ориджинал
Жанр: драма, романс
Рейтинг: PG-13
Размер: миди
Статус: закончен
Предупреждения: гет, POV. Конец на 100% банален и предсказуем, но я не могла ничего с собой поделать.
От автора: Действие снова происходит в Астанисе, во времена легендарной Ооны Саньи, которая объединила страну, лишила Императрицу реальной власти, создала институт жриц… в общем, была Одой Нобунагой и Токугавой Иэясу в одном лице (и в юбке). Я люблю сильных женщин.
Summary: Любовь — это война, в которой нет победителей. Но иногда проигравших не бывает тоже.

окончание

@темы: Цветок и буря, Астанис, текст

URL
Комментарии
2012-01-30 в 22:55 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Мой свадебный наряд порвался и висел на мне оборванными клочьями, спутанные волосы прилипали к лицу.
— Мы победим!.. — закричал я, пытаясь перекричать рокот грозовой тучи, исходившей непролитым дождём над моей головой.
То, что я не сдержался и выкрикнул это вслух, свидетельствовало о моей всё быстрее угасавшей вере — я пытался поддержать своим голосом сам себя, и я это знал.
Вдруг от цепочки огней по другую сторону пустыни отделился один и начал стремительно приближаться.
— Вэлис… — выдохнул я, тяжело дыша.
Потому что это была она, я знал.
Она летела через всю пустыню со знаменем Санья в одной руке и с мечом Ооны в другой — летела, чтобы вонзить этот меч в мою грудь.
Я выпрямился и глядел в темноту, широко раскрыв глаза.
«Знаешь, о чём я думаю сейчас? — промелькнуло у меня в голове. — Я не читаю молитвы Великой Богине, нет. Я вспоминаю ту книгу, «Изумрудные чертоги», которую мы учили с тобой наизусть одиннадцать лет назад. Столько времени прошло, а я до сих пор всё прекрасно помню, все полторы тысячи страниц! Вот она, твоя сила, Вэлис, вот твоё влияние на меня!.. Я запомнил всё это только благодаря тебе, ты слышишь?»
И я рассмеялся, чувствуя небывалое счастье, затопившее меня, как волной.
Вдалеке послышался топот копыт, показалась смутная фигура со знакомыми встрёпанными волосами, собранными в высокий хвост.
Я закрыл глаза.
И тут же открыл снова, потому что Вэлис изо всей силы хлестнула меня чем-то по руке.
— Заткнись, идиот! — кричала она, и на лице её была написана такая же свирепая ярость, как пятнадцать лет назад, когда она отчитывала меня за то, что я её «преследовал». — Заткнись, скотина! Ты всё это прекрасно знал! Ты всё это спланировал, я знаю!
Выпустив поводья, она разразилась яростной бранью, отбросила в сторону свой меч и вытерла рукавом лицо.
Она плакала — слёзы блеснули на её щеках в синевато-белом свете первой молнии, наконец, вырвавшейся из чёрной тучи, заполонившей небо.
— Заткнись, — предупредила Вэлис в последний раз и, соскочив с лошади, повернулась ко мне спиной.
Спереди на нас нёсся очередной чёрный смерч, огромнее предыдущего, но Вэлис вскинула руки, и он разбился о невидимую преграду — разлетелся на мириады пылинок, как прежде разлетелась моя ветка яблони.
Вэлис звонко расхохоталась, и, отвечая на её смех, грозовая туча засверкала тысячами молний. В их белоснежном свете, засверкавшем посреди ночи и ярко осветившим дом и город, я отчётливо увидел лицо моей невесты, и сестры, и жены, полное радости и гнева, её тяжело вздымавшуюся грудь, её свадебный наряд, прилипавший к разгорячённому и взмокшему телу.
— Ты прекрасна! — закричал я, невзирая на предупреждение и пытаясь донести свой голос сквозь грохот грома.
Вэлис крикнула что-то в ответ — вероятно, очередное ругательство.
Я смеялся, вытирая слёзы.
Но вот далёкие огни погасли, и что-то новое заслонило горизонт — уже не смерч, но как будто стена, поднявшаяся от края до края пустыни и с каждым мгновением выраставшая всё сильнее. Вэлис побледнела.
— Ты сможешь! — крикнул я.
Она стиснула зубы и снова подняла руки.
Я явственно ощутил рёв стихии. Так шумит океан во время самого страшного шторма, так один гигантский вал сталкивается с другим, и в это время крушатся корабли, гибнут люди, вздымается до небес чёрная волна.
Но крик Вэлис, яростный и отчаянный, вырвавшийся из её груди, был сильнее и громче этого рёва.
Волны обрушились на нас со всех сторон, но дорогу им преградила стена пламени, вдруг поднявшаяся как будто из-под земли.
Вэлис дрожала, подавшись вперёд и стискивая зубы всё сильнее. Глаза её были раскрыты так широко, что я боялся, что сейчас полопаются все сосуды, и по её щекам потекут кровавые слёзы. Я знал, что она сдерживает этот натиск из последних сил и очень старался помочь ей, но даже вдвоём мы были слишком слабы.
Наконец, волны отхлынули, оставив на песке мокрый след и распластавшиеся, безжизненные водоросли.
Вэлис сгорбилась, тяжело дыша и кашляя.
— Лансере, — вдруг сказала она дрогнувшим голосом. — Я…
Я не знал, что ответить ей.
«Ещё не достаточно, Оона?! — закричал я мысленно, повернувшись в сторону огней. — Ты всё ещё не испытала свои силы, как хотела?!»
И вдруг как будто наяву увидел её — предводительницу рода Санья, ничуть не уставшую от этого сражения и только едва-едва распробовавшую его вкус. Усмехнувшись, она вскочила на лошадь и вновь взмахнула рукой.
Где-то за горизонтом стали собираться грозовые тучи, и были они в десятки раз больше той единственной над нашей головой, сверкавшей от молний и переливавшейся фиолетово-синим цветом.
Я увидел, что спина и плечи Вэлис сотрясаются от рыданий.
— Я знала, что она сильнее меня, — проговорила она, вскинув голову и позволяя слёзам свободно литься по щекам. — Но не подозревала, что настолько…
Тучи, собравшиеся над горизонтом, одновременно разразились молниями, и мы увидели белоснежную цепь, сверкнувшую над пустыней и пробежавшую по барханам волной расплавленного серебра.
Вэлис прекратила рыдать и снова вскинула руки, но я бросился к ней, обхватил её и, заставив опустить их, изо всех сил прижал спиной к своей груди.
— Не надо, — сказал я тихо над самым её ухом. — Уже ничего не сделаешь. Пусть будет так, как будет. Лучше посмотри… Посмотри наверх, Вэлис!
Она затихла в моих объятиях и подняла голову.
Туча над нами рассеялась, и небо сверкало миллиардами звёзд.
Я ощутил, как вздрогнуло тело в моих руках, как заколотилось чужое сердце, которое я накрыл своей ладонью, как будто стараясь — как глупо… — защитить от надвигавшейся бури.
— О!.. — восхищённо вздохнула Вэлис, и слёзы снова хлынули по её щекам потоком. — Как красиво!
Я обнимал её так нежно и в то же время так сильно, как только мог, и мы вдвоём смотрели на небо, соприкасаясь щеками.
Где-то вдалеке — я мог бы поклясться, что видел это — Оона бросилась вперёд на своём чёрном скакуне, и новый, яркий огонь отделился от цепи огней, чтобы устремиться в нашу сторону и повести на нас полчища грозовых туч.
Я сильнее сжал руку Вэлис, которую держал в своей, и улыбнулся, стараясь, чтобы она почувствовала мою улыбку, мою радость, моё счастье встретить завершение всего рядом с ней — встретить так, что не могло быть лучше.
Но тогда, когда я уже хотел закрыть глаза, чтобы в последний миг не видеть её, а только ощущать, Вэлис вдруг со всей силы оттолкнула меня и издала воинственный вопль, полный ярости и отваги, такой громкий, что его, наверное, могли бы услышать и на другом конце страны.
И я, упав на землю, вдруг увидел новый свет — настолько яркий, что это не могло быть ничем, кроме как светом наступившего дня.
Порывисто обернувшись, я увидел, как из-за горы поднимается солнце — или, быть может, его огненный двойник.
Разве могли пусть даже миллиарды грозовых туч, носивших в своей утробе все молнии и ливни мира, противопоставить хоть что-то солнцу, взошедшему посреди ночи? Нет, они не могли.
И они подчинились и растворились в свете огненных солнечных лучей, как обычные тени, исчезающие после рассвета.
Вэлис упала на землю.
Я бросился к ней — она была ещё жива.
— Оона заявила, что предатель будет вечно гореть в кострах Подземного Мира, и что она лично явится подбросить сучьев, — проговорила она, положив голову мне на колени. — Но мне теперь ничто не страшно. Думаю, ты можешь себе представить.
И, из последних сил рассмеявшись, она подняла ко мне улыбающееся лицо, и я увидел в её глазах огненное море счастья, ликования и торжества.
Я не мог ничего ответить, у меня не было слёз.
Потом она медленно закрыла глаза, тихо вздохнула в последний раз, и солнечный свет погас, вновь поглощённый темнотой. Но это была уже не ночь, это были предрассветные сумерки — синеватая вуаль, окутавшая небо, сквозь которую ещё волшебнее и ещё прекраснее мерцали миллиарды звёзд.
Я сидел, держа Вэлис на руках, смотрел на светлеющее небо и что-то шептал — кажется, строчки из её последнего стихотворения. Или, может быть, из своего собственного.
Сквозь пустыню к нам летела всадница на вороном, чернее ночи, коне.
Но у меня не было к ней ненависти, как по-прежнему не было и слёз, чтобы оплакать Вэлис.
Всё же, когда топот копыт стал слишком явственен, и в лицо мне брызнули струи песка, я прошептал:
— Вы это с самого начала задумали. Вынудили Вэлис противостоять вам. Вам хотелось найти непобедимую противницу, и вы её действительно нашли. Но только ненадолго…
Но Оона закричала:
— Нет, Лансере, нет!
И голос её казался таким искренним, что я не мог не повернуть голову в её сторону.
Она плакала, как самая обыкновенная женщина. Обыкновенная женщина, потерявшая подругу, сестру, ребёнка…
— Я не хотела этого, — проговорила Оона, вытерев слёзы, и тут же улыбнулась какой-то странной улыбкой, горькой и удовлетворённой одновременно. — Но я рада, что так произошло. Думаешь, мне просто было говорить ей всё, что я говорила, и видеть, как она слепо подчиняется моим требованиям, не понимая, что я на самом деле хочу сказать? Но я верила, верила, всегда верила в неё! Я знала, что в решающий момент она отвергнет даже меня и поверит голосу своего сердца! И как же я рада за неё.
На лице её было написано почти такое же торжество, какое я видел в глазах Вэлис в последнее мгновение её жизни.
В этот момент я вспомнил фразу Ооны про то, что напрямую сказанные слова ничего не докажут, про настоящий мир, открытый глазам хотя бы одного-единственного человека, и понял всё.
— Вот как, — сказал я тихо.
— Я никогда не говорила заведомую неправду, — добавила Оона. — Но этот мир устроен так, что любые слова могут быть поняты двояко, и что у истины два лица. Предательство — это действительно непрощаемый грех, и я презираю тех, кто предаёт. Предаёт своё сердце, предаёт свой внутренний голос, который говорит о том, как нужно поступить… о, я видела таких людей. Я видела их и в том мире. Что значит физическая смерть по сравнению с этим? Ничего.
Она усмехнулась, и я увидел в её глазах презрение, скользнувшее, словно отблеск меча.
Бережно уложив Вэлис на барханы и укрыв её остатками свадебного наряда — клочьями ткани, оторвавшимися и от её одеяния, и от моего, я поднялся на ноги.

URL
2012-01-30 в 22:56 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
— Но вы же не будете говорить, что всё это было устроено исключительно для того, чтобы спасти душу Вэлис и открыть ей свет, — отстранённо заметил я.
На лицо Ооны как будто набежала тень.
— В этом мире… — начала она и осеклась ненадолго. — В этом мире разные намерения и цели переплетаются так же тесно, как мечты разных людей, приводящие их в итоге к сужденному пути. Всё вместе это составляет великий замысел, который ввергает в трепет любого, кому удаётся хотя бы ненадолго приподнять край покрывала, скрывающего тайну бытия.
Я медленно брёл куда-то вдоль барханов, кутаясь в остатки своего сине-зелёного свадебного наряда.
— Никто ни в чём не виноват, — продолжила Оона. — Каждый просто следует своему предназначению. Истинная сила заключается не в магии, а в том, чтобы видеть нити судьбы, переплетающие разных людей, и строить свой путь в точном соответствии с ними. Истинное счастье в том, чтобы помочь судьбе свершиться.
— И это говоришь ты, которая учила преодолевать судьбу и совершать невозможное… — остановившись, сказал я тихо.
— Да, — усмехнулась Оона. — Поверь мне, эти вещи совсем друг другу не противоречат.
Я повернулся к ней, и некоторое время мы глядели друг на друга.
— Твой путь ведёт тебя ко мне, — вдруг совершенно прямо сказала она и сделала шаг вперёд.
— Как самоуверенно, — пробормотал я, не отшатнувшись, однако опустив голову и больше не глядя ей в глаза. — Будете говорить, что вам это точно известно?
— Нет, но я очень на это надеюсь, — призналась она так же просто и искренне, как просто и искренне плакала над смертью Вэлис.
Я позволил ей взять меня под локоть и подвести к её коню.
— Ты самый дорогой мне Санья, потому что не похож ни на кого из нас, — говорила она, усаживая меня на лошадь впереди себя и бережно прижимая к своей груди. — Вместе мы победим мир. Точнее, я завоюю его и брошу к твоим ногам, и пощажу всех своих врагов, потому что так захочешь ты. Я испугаю их своей жестокостью, а ты откроешь им свет любви своим безграничным милосердием. И тогда, быть может, они хоть немного увидят истину, потому что истина всегда скрывает в себе обе противоположности, и свет, и тьму. Я не боюсь причинять людям боль, но я не позволю никому больше причинить боль тебе. Я сохраню твою мечту, я позволю ей воплотиться, используя те средства, которые недостойны твоих рук, но в решающий момент уйду с твоего пути, потому что хоть нас и двое, и мы равноправны, но ты один. И Един в своей силе. И я люблю тебя так, как не любит и не полюбит никто другой.
Она хлестнула лошадь, и та полетела по барханам куда-то навстречу солнцу, медленно восходившему над пустыней.
Я знал, что всё остальное — чудовищная боль от потери Вэлис, от смерти Кайты, сомнения насчёт Ооны, моя борьба с ней, необходимость жить в новых условиях и приспосабливаться к новой роли, попытки не утерять мой истинный, с таким трудом найденный путь, новые битвы, новые победы — всё это ещё придёт ко мне.
Но сейчас, в этот предрассветный миг, когда прохладный ветер дул мне в лицо и развевал распущенные волосы, когда последние звёзды всё ещё горели на розовато-голубом небе, и в то же время солнце уже поднималось из-за горизонта, щедро разливая свой золотистый свет, я вдруг ощутил невиданную свободу и силу, и вся тяжесть как будто упала с моих плеч.
Это было, как если бы за моей спиной неожиданно распахнулись крылья.
Я летел вперёд…
И мне казалось, будто не только Оона, но и Вэлис сейчас обнимает меня, и улыбается вместе со мной, и смотрит на солнце, почти не щуря чёрные глаза.
«Моё предназначение — это любить, — думал я. — Отдавать настолько много любви, насколько только может хватить сил. А силы неисчерпаемы, как неисчерпаема любовь. Твоим именем и ради тебя. И никакая смерть не может быть на этом пути преградой».

Конец.


19 декабря 2011 — 12 января 2012 гг.

URL
2012-12-27 в 22:17 

no rush
I'll lift you up 'cause my god's just arisen
Прелесть-прелесть-прелесть! :inlove: Особенно Вэлис в конце поразила, хотя сначала не понравилась. Лишь гет слегка сквикнул, но я шапку читала, так что все нормально ). Насчет конца самого текста - честное слово, до последнего момента не знала, как все произойдет. Может, это виноват уровень моего интеллекта, но, тем не менее, очень понравилось. Остались приятные впечатления. :woopie:

2012-12-27 в 23:50 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
no rush,
Лишь гет слегка сквикнул
А в "Пророке" же тоже гет))

Может, это виноват уровень моего интеллекта, но, тем не менее, очень понравилось.
Я всё же буду надеяться, что концовка и впрямь не так плоха, как мне казалось))
Спасибо, очень рада, что понравилось.

URL
2012-12-27 в 23:55 

no rush
I'll lift you up 'cause my god's just arisen
Гет-то гет, но мне показалось, что здесь на нем большая концентрация. Тем не менее, когда-то, когда земля была круглая, я считала себя лишь ярым последователем гета, а слэша боялась, как огня. Так что, повторюсь, все в порядке. ) :lol:

2012-12-28 в 00:04 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
no rush,
Тем не менее, когда-то, когда земля была круглая, я считала себя лишь ярым последователем гета, а слэша боялась, как огня
И что же сподвигло на путь неистинный?))

URL
2012-12-28 в 00:12 

no rush
I'll lift you up 'cause my god's just arisen
По-моему, подруга. Но это было года четыре назад, так что я не стану утверждать всецело. Но точно помню, что инициативы с моей стороны либо не было, либо она была чрезвычайно ничтожной.
А как вы относитесь к фэм-слэшу? А то и гляди, я попаду и под эту веру.)

2012-12-28 в 00:21 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
no rush,
А как вы относитесь к фэм-слэшу? А то и гляди, я попаду и под эту веру.)
очень положительно отношусь!
В теории. А на практике придумать такой, чтобы "заискрило", не получается. Но я надеюсь, что это дело времени - гет мне тоже очень непросто дался.

URL
2014-04-27 в 20:23 

Не поверите. Рыдаю над каждым вашим текстом. Они потрясающие. Спасибо!

2014-04-27 в 23:18 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Адая,
спасибо! Я очень рада - обычно "гетные" тексты не очень любят, или, во всяком случае, не проникаются чувствами героев)) Так что очень приятно слышать ваши слова.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?
главная