Восемь цветов радуги

20:27 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Название: Пророк, огонь и роза
Автор: Мария Хаалия
Бета: Essy Ergana
Фэндом: ориджинал
Жанр: фэнтези, драма
Рейтинг (для всего текста): R с натяжкой
Размер: очень макси
Статус: книга 1 закончена
Предупреждения: вагон и маленькая тележка
Summary: История Хайнэ Саньи, его любви и страхов;
История Иннин Саньи и выбора, который она совершила;
История Хатори Саньи, который понял своё предназначение и принял его;
и история Кайрихи Прекрасного, крестьянского сына, супруга Императрицы, который своё предназначение отвергнул.
Посвящение: Эсси, как всегда :red:

Глава 16.1

@темы: текст, Астанис, Пророк, огонь и роза

URL
Комментарии
2012-04-14 в 20:29 

Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
И она, собрав в себе все силы, приказала себе не думать о предстоящем, и так и просидела всю ночь — безмолвно наблюдая картину за окном глазами холодной статуи.
— Приготовились пожертвовать своим самоуважением во имя спасения господина Хатори? — осведомился Астанико, появившись на пороге.
«Я должна учиться преодолевать гордость, — думала Иннин, не глядя на него. — А иначе как я смогу покинуть это место? Всё это — только подготовка, чтобы… чтобы сделать это».
— О, ваша душа на самом деле жаждет этой искупительной жертвы, — продолжал Главный Астролог. — Принеся её, вы станете выше в собственных глазах. И неважно, что метод подл; чем подлее метод, тем выше вы будете считать себя. Невинная жертва… подите вон.
Иннин вздрогнула.
— Подите вон! — снова рявкнул Астанико. — Думаете, я на самом деле так вожделею к вам, как к женщине? Да нет, в действительности мне было просто интересно посмотреть, что победит в вашей душе. Теперь моё любопытство удовлетворено, можете идти.
Иннин вскочила на ноги.
— Жалкий подлец! — закричала она, чувствуя одновременно ужас, отвращение и облегчение.
«Сколько времени было потеряно…» — пронеслось в её голове.
— О, нет, — с елейной улыбкой возразил Астанико. — Подлецом бы я был, если бы принял вашу жертву, а потом заявил, что ничего не собираюсь давать взамен. И, сказать по правде, так я и собирался сделать. Но меня остановило соображение о том, что после этого вы до конца жизни будете считать себя безвинной, праведной и оболганной. Меня раздражало ваше высокое о себе мнение, только и всего. Мне хотелось несколько сбить с вас спесь. Так вот идите и запомните это чувство — когда вам очень хотелось принести в жертву свою возвышенную душу, а она никому не оказалась нужна. Потому что на самом деле это самая обыкновенная душа; таких множество, и ваша ничем не лучше и не интереснее других.
Иннин бросилась к дверям.
— А господина Хатори я всё-таки спасу, так что можете не волноваться, — крикнул ей Астанико, когда она уже схватилась за ручку. — Но не ради вас, а ради вашего брата. В конечном итоге, он предложил мне больше, чем предложили вы. А я в глубине души торговец: кто даёт мне более высокую цену, тому я и плачу.
Иннин остановилась, кусая губы.
— Сделайте это, и я буду считать вас благородным, — с трудом проговорила она.
«Он всё-таки добился своего, — подумала она, выбежав в коридор и прислонившись горевшим лицом к мраморной стене. — Я чувствую себя самым подлым, низким и лицемерным существом на свете. Пусть празднует победу».
Она сдержала рыдания и попыталась воскресить в памяти то, что произошло с Хатори — всю ту нежность и тепло, что он ей подарил, и собственные ощущения, не имевшие ничего общего со стыдом и унижением, хоть она и предала клятву жрицы.
«Всё к лучшему, — подумала Иннин, дрожа. — Главное, что это осталось незапятнанным. А гордость… гордость не жалко».
Господин Астанико, подглядывая за ней в щель между неплотно прикрывшимися дверями, подождал, пока она уйдёт, а потом вышел из спальни и направился в покои Верховной Жрицы.
Он не был настолько самонадеян, чтобы считать, что сможет провернуть всё дело в одиночку — он полагал, что необходимо заручиться если не поддержкой, то, по крайней мере, молчаливым согласием вышестоящего лица.
Он был уверен, что получит его: в конце концов, Хатори Санья был племянником Даран, хоть и не родным. Астанико казалось, что он разгадал Верховную Жрицу: женщина, отрекшаяся от своей семьи, но, в конечном счёте, не от родственных чувств — такая же, как и Иннин. Он знал, что она не станет спасать Хатори лично, но позволить это сделать другому лицу — это она может.
Так он считал и почти безо всяких опасений изложил ей свой план.
Он поведал о том, что сумел расположить общественное мнение — ему нравилось произносить это и подобнее ему выражения — в пользу обвиняемого, и хватит одной-единственной маленькой детали, чтобы поднять знать на защиту Хатори.
Этой деталью и будет «чудо», весть о котором чуть позже донесётся до простого народа, тем самым, укрепив его в пошатнувшейся вере. То, что Великая Богиня простила предателя — не столь страшно в сравнении с тем, что Великой Богини не существует вовсе, как уже начинают считать.
Таким образом, плюсом будет спасение жизни Хатори и, заодно, укрепление религиозных чувств в подданных, минусом — гнев Светлейшей Госпожи, желающей воспользоваться сложившейся ситуацией в собственных целях.
— Но Светлейшая Госпожа и без того гневается… слишком часто, — осторожно намекнул Астанико на то, что первая чаша весов должна перевесить.
В глубине души он не боялся Таик, сначала принцессу, а потом Императрицу, считая её вздорной, истеричной и глупой женщиной, и в этом мнении его сильно поддерживали рассказы сестры, которая провела рядом с принцессой почти всю жизнь. Гораздо больше Астанико опасался Даран и сейчас, пламенно и пылко излагая свои соображения, одновременно надеялся убедить её в своём уме и проницательности и заручиться её дальнейшей поддержкой.
Тогда та жертва, которую приносил он сам, спасая ненавистного ему человека, сразу же принесла бы приятное практическое следствие — помимо эфемерных и идеалистических, которые были связаны с братом и сестрой Санья.
И он частично добился своего.
«Умный и честолюбивый мальчик, далеко пойдёт, — думала Даран, созерцая его своим тусклым, ничего не выражающим взглядом. — Но не думает же он, что ему удастся перехитрить меня
— Всё это хорошо, господин Главный Астролог, — вдруг решительно перебила она его на середине очередной пламенной тирады, хотя до этого не произносила ни слова. — Но вы чересчур увлеклись общественным фактором и совсем позабыли о личном, который, смею предположить, единственный заставлял вас поддерживать отношения с Хайнэ Саньей и Иннин, потому что большой интриги с их помощью вам провернуть бы не удалось.
Главный Астролог сразу как-то побледнел.
— Так вот, я предлагаю вам ещё раз как следует подумать и переоценить ситуацию в связи с тем фактом, что госпожу Иннин и господина Хатори связывают узы, куда более глубокие и взаимопроникающие, чем просто братские или дружеские, — сказала Даран, сдержав усмешку.
Она смотрела на Астанико и пыталась прикинуть, станет ли он отпираться от своей очевидной страсти к её племяннице, и если станет, то насколько долго.
Он не стал — и этим несколько повысил себя в её глазах.
— Я в курсе, что госпожа Иннин питает к господину Хатори известную симпатию, — проговорил Главный Астролог, через силу усмехнувшись. — Но до тех пор, пока всё это не переходит определённой грани, я смогу сдерживать собственные чувства в этом отношении. А госпожа Иннин эту грань не перейдёт.
— Уже перешла, господин Астанико, не далее, как вчера вечером, — возразила Даран. — К сожалению, у вас устаревшие сведения.
Нужно было видеть, как искривилось его лицо.
— Вы хотите сказать, что она… нарушила клятву жрицы? — проговорил Астанико, смертельно побледнев и скомкав рукав затрясшимися пальцами.
— Увы, — безжалостно подтвердила Даран. — Более того, я не сомневаюсь, что рано или поздно она откажется от выбранной стези, сбежит из дворца, сделает Хатори своим мужем, и вам ещё придётся составлять гороскопы для их детей. Я ведь знаю Иннин, — добавила она, использовав одну из крайне редких своих улыбок — мягкую и с долей материнской снисходительности.
Бледность на лице астролога сменилась не менее болезненной краской дикой, всепоглощающей ярости.
— Довольно солидный камень, брошенный на другую чашу весов, не правда ли? — сказала Даран задумчиво, глядя куда-то в сторону.
— Сдаётся мне, господин Хатори насолил вам не меньше, чем мне когда-то, — проговорил Астанико с кривой ухмылкой, когда немного отошёл от шока. — Я ошибся только в одном — вы не менее моего желаете его смерти.
— Я — жрица, господин Главный Астролог, — напомнила ему Даран холодным тоном. — А жрица всегда бывает беспристрастной. Впрочем, каюсь. Возможно, мне просто любопытно посмотреть, что победит в вашей душе.
При этих словах лицо Астанико совсем уж перекосилось, глаза расширились.
— Вы… — как-то изумлённо произнёс он.
— Я не стану вам мешать, — перебила его Даран. — Делайте, как сочтёте нужным. Для меня есть польза в любом из вариантов развития ситуации. Решение за вами.
Главный Астролог вдруг рассмеялся.
— О, я не стану томить ваше любопытство, — отрывисто, злобно проговорил он. — Разумеется, решение моё ясно, как божий день… или, скорее, как темнота ночи. Тьма всегда побеждает, не правда ли?
— Побеждают те наши желания, которые наиболее сильны, — пожала плечами Даран.
Но Астанико уже снова совладал с собой.
— Могу я попросить вас, по крайней мере, прикрыть мою спину? — осведомился он, сложив руки на груди. — Я имею в виду, намекнуть госпоже Иннин… и господину Хайнэ, что задуманное чудо сорвалось не по моей вине. Например, мой заговор раскрыли, или ещё что-нибудь в этом духе. Я свою роль сыграю, но не знаю, поверят ли мне без доказательств. Думаю, я заслуживаю этой малости — хотя бы в благодарность за то, что я отговорил Хайнэ признаваться, что учение Милосердного принадлежит ему. Если бы он это сделал, тень пала бы на всю семью Санья… не думаю, что вы этого хотите.
— Чего я хочу, а чего не хочу, вам неведомо, и ведомо не станет, — отрезала Даран. — Мне казалось, вы этот урок уже усвоили за прошедший час. Впрочем, надеяться вы, конечно, можете. Надежда остаётся с человеком до самого последнего часа, а когда она исчезает, вместе с ней отлетает и его дух. На этом прошу вас покинуть мой кабинет.
Главный Астролог поклонился и вышел.
И после этого Даран дала выход ярости, которая копилась в ней со вчерашнего вечера.
«Не для того я принесла столько жертв и вложила в тебя столько сил, чтобы ты сбежала с первым же любовником и жила, как обычная женщина, — думала она, подойдя к окну и глядя на занесённый снегом осенний сад. — Глупая… глупая, глупая!»
Она стукнула кулаком по деревянной раме и замерла.
Где-то вдалеке несколько раз пробили в гонг, возвещая полдень.

URL
2012-07-07 в 23:32 

Ин-Йин
Я запрещаю тебе отрекаться от себя
Хороши оба - и братец и сестрица.
И Астролог хорош. "Ты повернул глаза зрачками в душу, а там повсюду - пятна черноты... и их ничем не смыть..."

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?
главная