Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
В последние недели, когда мой внутренний Хайнэ переживает тяжёлую борьбу с собой, мироздание милосердно помогает мне без прикрас взглянуть на собственные недостатки, чтобы найти силы их преодолеть. Так, меня глубоко тронула «Лукреция Флориани» Жорж Санд, хотя (или потому что) её главный герой воплощает собой множество дурного, что есть во мне и в Хайнэ, а героиня – множество хорошего и, увы, для меня недоступного, что есть в Хаторике...



На самом деле, Жорж Санд описывала свои отношения с возлюбленным Фредериком Шопеном и, конечно, не могла быть полностью беспристрастна и потому справедлива. Недостатки своего любимого она внимательно рассмотрела под увеличительным стеклом, а вот достоинства хоть и упомянула, однако не считала их чем-то важным и истинным – это чувствуется. Потому герой в романе выглядит существом абсолютно невыносимым, не заслуживающим оправдания, а героиня – его жертвой… Но я не думаю, что в жизни бывает так. И чем бы ни казались отношения извне, если они длятся долгое время, то оба партнёра от них что-то получают; не может такого быть, чтобы один был полностью прав во всём, а второй – полностью виноват. Так, в романе Лукреция умерла, не выдержав бремени своих тягостных отношений с Каролем, но в жизни случилось совсем наоборот – это Шопен не пережил разрыва с возлюбленной, к которой, без сомнения, был привязан всем существом своей впечатлительной и истерзанной души…

Но, оставляя в стороне вопрос, насколько Шопен в действительности был похож на Кароля, я благодарна Жорж Санд за этот образ, полный метаний, противоречий и – да, ужасающих недостатков, которые большинство читателей ему не простят. Полная замкнутость на себе самом, неумение жить в реальном мире, любить реальных людей, а не их возвышенные образы, погружённость в страдания, переходящая всякие границы впечатлительность и чувствительность, оборачивающаяся бесконечными беспочвенными страхами и терзаниями – малосимпатично и, ох, как знакомо! (во всяком случае, нам с Хайнэ). Добавить ко всему этому приступы чудовищной ревности и колебаний в своём чувстве, когда он то возносит возлюбленную на уровень Господа Бога, то с горечью низвергает её оттуда – внутреннему аду, в котором живёт несчастный Кароль, никто не позавидует. Но в то же время мне глубоко понятны истоки его страданий и те неприглядные формы, в которых вынуждена проявляться его душа, одинокая, скованная неправильно понятыми моральными догмами, не умеющая найти соприкосновение с силой живой жизни и окружающих его людей. Неудивительно, что он с такой силой привязывается к Лукреции, которая служит для него единственной связью с земным миром, и то обожает её, то тиранит – как происходит всегда, когда мы превращаем кого-то или что-то в единственный смысл своего существования…

То, что утешает меня – жить в подобном аду бесконечно невозможно. Рано или поздно (хотя бы в следующей жизни) терзания Кароля, доведённые до предела, заставят его выбраться из его скорлупы и, быть может, станут основой для настоящих доброты и сострадания, для которых уже есть предпосылки в его возвышенных идеалах. Что же касается Лукреции, то её простота, близость к реальной жизни, заботливое внимание к окружающим и сострадание, заключающееся в принятии человека со всеми его пороками и добродетелями, конечно же, не могут не импонировать – а мне так и вовсе кажутся главным в жизни, так как я этого не умею… Но в то же время ей (или, скорее, Жорж Санд) не удалось окинуть своего возлюбленного истинно любящим взглядом, замечающим и достоинства, и недостатки, не осуждающим, но сочувствующим; быть может, это и невозможно – до тех пор, пока в нас остаётся какой-то отголосок личных ожиданий… Книга ещё раз напомнила мне об одиночестве человека, о том, как мы не можем увидеть друг друга по-настоящему, о неспособности проникнуть в чужой внутренний мир и разглядеть истоки чужой боли – ведь это не удалось ни Лукреции, ни Каролю, хотя оба по-своему пытались. Меж тем как только тогда человек сможет обрести многогранность и настоящую полноту существования, когда сумеет сделать это… Думается, что такие непохожие Кароль и Лукреция – это действительно «две половинки одной души», но они должны пройти долгий путь, прежде чем смогут преодолеть роковые противоречия своих земных характеров и соединиться по-настоящему.

@темы: личное, книги