Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Второй и последний опубликованный роман Галины Николаевой, «Битва в пути» – попытка осознать и, наверное, примирить в своей душе все вскрывшиеся противоречия социалистической действительности и социалистического идеала, который, облекаясь реальной жизнью, увы, даёт не только прекрасные, но и уродливые формы…

Как и прошлый, этот роман хорош своей честностью – то есть, честностью автора в тех страданиях, через которые он проходит лично, чтобы не отвлечённым примером, а кровью души своей запечатлеть те истины, которые он утверждает, и те вопросы, которые он задаёт. Это не значит, что книга свободна от иллюзий – как не свободна от них любая душа, воплощающаяся в земном мире. И особенно трудно читать страницы, наполненные ими — ту почти финальную сцену, когда, как и в «Жатве», зло наказано, добро и прекрасные идеалы торжествуют, а председательствующий ЦК – справедливый судия, который пришёл, чтобы обличить виновных и возвысить невинно пострадавших. Трудно это потому, что ты прекрасно понимаешь корни и истоки этой иллюзии, её важное место во внутреннем мире человека, её наличие, в том числе, и в своей душе — и всё же не можешь не слышать звуков фальши, сопровождающих исполнение этой заветной мечты человечества о победе добра над злом… Так, значит, чтобы оставаться истинной, чтобы не обернуться в свою противоположность, мечта никогда не должна претвориться на земном плане, в нашем мире неизбежной двойственности? И «битва в пути» должна продолжаться вечно, дабы долгожданная победа так же вечно светила путеводной звездой, но никогда не превратилась в идеальную, совершенную, и, увы, лишённую живого дыхания жизни постройку?

Но и этот ответ не так однозначен, как мне казалось прежде. Потому что истинная развязка, произошедшая в душах героев вслед за сценой «торжества социалистической справедливости», показала иной возможный путь – и это, должно быть, лишь один из множества тех путей, которые мир щедро дарит всем нам. Здесь, неправдоподобность счастливой развязки была искуплена страданиями — страданиями тех двоих виновных, которые совершили ошибку и согрешили в своём желании земного счастья, которые действительно были виноваты — но только благодаря этой вине и стало возможным всё. Идеальные Даша и Сугробин, счастливое будущее завода, новая роль Бахирева в качества справедливого директора — всё это, неожиданно, вновь обрело краски жизни и перестало быть безнадёжно искусственным, но лишь тогда, когда на другую чашу весов легла вина Тины и Дмитрия, их плотская любовь, которая, вне зависимости от норм общественной морали, действительно ощущается душой как роковая ошибка, бросившая их души в грязь. И если в «Жатве» Авдотья и Степан, отказавшись от земного выражения своей любви, подарили ей бессмертие на более высоком плане, то в этом романе произошло ровно наоборот, что оба героя прекрасно понимали. Схватившись за своё счастье, погубили его. Казалось бы — чудовищная ошибка… Но вот ты читаешь, и понимаешь, и чувствуешь: именно эта ошибка и стала той землей, на которой смогло взрасти всё остальное, и без неё, без этого их греха, не было бы ничего – ни мира, ни сюжета, ни жизни других героев, ни счастья, которое те обрели. Как же после такого можно видеть в мире — на истинном, духовном плане — какое-то зло, какого-то первоначального грешника, какого-то виноватого в бедах мира? Я не могу. И самая большая вина становится самым большим самопожертвованием, когда глядишь на роман не с точки зрения героя, а с точки зрения автора, желающего подарить своему творению жизнь…

Оттого-то я не могу разделить и взгляд писательницы на Вальгана — честно она пытается понять истоки зла и мерзости в его душе, в душе человека в принципе, найти способ излечения этой духовной немощи, но нет в её справедливых обвинениях чего-то важного… Быть может, истинного понимания и сочувствия, которое исключает возможность отделиться от другого человека и судить его, встав на ступеньку выше, какими бы заблуждениями он ни был полон. Но насколько же долог путь к этому высокому идеалу сострадания, и какие тяжёлые битвы ждут на нём — битвы, во многих из которых ты должен проиграть, если желаешь победить на самом деле…

Не думаю, конечно, что Галина Николаева ставила перед собой именно такие философские, глобальные вопросы, восходящие к Книге Бытия, к изначальным мифам, как я это вижу, но хорошее произведение, как мне кажется, всегда будет заключать их в себе — и социалистические реалии, в конечном итоге, оказываются лишь декорациями (при этом очень хорошо, тщательно выполненными – один только досконально изученный материал о жизненном цикле тракторного завода чего стоит!), на фоне которых разворачивается драма души и её вечные сюжеты — о поиске истины, равновесия между добром и злом, о грехе и об искуплении, о выборе, о цене счастья, о том, сколько трудностей подстерегает на любом пути жизни, и о том, как через свою боль и ошибки мы учимся пониманию других…

«Пережитая боль сделала его ближе к людям».

«Своя боль стократным эхом откликалась на боль других».

«Сущностью всего происходящего в мраморной комнате была борьба за счастье людей, и казалось, он понял это всей глубиной мозга. Но вот понадобились еще и раны в сердце, чтоб и сюда могло проникнуть это понимание! Трудно перестраиваются люди! «Трудно «очеловечиваться орангутану!» — опять вспомнил он Тинину иронию. — Всем так трудно или только мне?»


Всем нам…

@темы: книги