Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
— Планета будет спасена лишь в том случае, если у всех людей изменится образ мыслей.
– Проблема в том, что я недостаточно люблю людей, – сказал Уолтер. – И не очень-то верю, что они могут измениться.


Но люди всё-таки могут измениться. Начиная с того, кто сказал эту самую фразу: я не верю в них. Начиная, а, может быть, и заканчивая им, потому что, я думаю, это была мысль автора, высказанная устами героя. Автора, который слишком хорошо разбирается в психологии обычного современного человека, не обременённого какими-то высшими целями, чтобы быть преисполненным надежд и восхищения. И всё-таки, этот автор, сделав своими героями самых обычных людей со множеством недостатков, которые он, совершенно не морализируя, показал откровенно и нелицеприятно, сумел привести их… всех и каждого — не то чтобы в святые земли, но туда, где их жизнь немного улучшилась, личность — стала чуть более цельной, а душа — чуть более светлой. Где кто-то смог простить, кто-то — принять себя, кто-то — понять своих родителей, а кто-то — перестать враждовать с соседом и винить во всех бедах власть и общество. И после этого мир действительно изменился: мир книги — я, как читатель, прекрасно это почувствовала. Когда невыносимые соседи (вполне типичные американцы, которых миллионы, и вовсе не только в Америке) из последней главы вдруг оказались не такими уж ужасными, и Уолтер, которого они не желали принять, вдруг вызвал у них симпатию, и проблема заповедника для вымирающих видов птиц — такая невероятно огромная для Уолтера, и такая незначительная для всего мира, очевидно неразрешимая именно из-за этого противоречия, вдруг решилась, соединив две совершенно не понимавшие друг друга стороны. Потому что вместо того, чтобы пытаться изменить весь мир, ты можешь изменить одного лишь себя и свой дом, сделав его обителью того, о чём ты мечтаешь… И тогда все те, кто враждовал с тобой из-за предъявляемых к ним требований, придут, чтобы посмотреть на этот дом, прежний дом, который ты оставляешь, и испытать печаль и радость, узнав часть твоей истории. Увидев фотографию красивой темнокожей девушки, чьим именем назван заповедник, и чья улыбка говорит: всё имеет смысл.

Всё обретает свой смысл в конце — пусть это даже совершенно неочевидно по дороге, когда ты видишь перед собой лишь грязь и рытвины, и тебе кажется, что это и есть весь мир. Это было неочевидно и для меня, когда я читала про Ричарда, погрязшего в интрижках, про Патти, вцепившуюся в иллюзию многолетней давности, про Уолтера, живущего в своём маленьком мирке и пытающегося убедить окружающих в том, что им должно быть важно то, что в действительно важно лишь для него одного, про Джоуи, погрузившегося в авгиевы конюшни собственной души — причём не только в переносном, но и в совершенно прямом смысле — чтобы отыскать там обручальное кольцо, символ утраченной верности. Мне казалось, что у всех этих людей нет шансов — как и у современного общества, цивилизации победившей «свободы» — свободы потреблять, потакать своим недостаткам и получать любые удовольствия, которые прежде были запретными и осуждаемыми. Понятно, что подобная свобода лишь привела человечество в тупик. Но в самом ли деле из этого тупика нет никакого выхода?

Франзен не из тех авторов, которые находят — или, по крайней мере, пытаются отыскать великий путь спасения души и человечества, как Достоевский или уважаемый им Толстой. Но — быть может, в этом и таится простота этого пути?! — он помог своим несовершенным, обременённым не то чтобы великими душевными терзаниями, но самыми обычными человеческими пороками героям сделать маленький шажок на пути любви. Принятия друг друга. Преодоления пустоты в нашей душе, которую мы пытаемся заполнить отрицанием и отверганием внешнего мира, но которая в действительности может быть заполнена лишь любовью и дружелюбием. И я была рада пройти вместе с этими героями по их пути, пусть по дороге частенько возмущалась ими, осуждала их, хотела хлопнуть дверью и уйти навсегда, то бишь, не открывать больше книгу — в общем, делала всё то же самое, что и они тоже делали; что делаем, время от времени, все мы. Но раз уж мы обладаем столь сходными недостатками, то как нам не понять друг друга и не порадоваться достоинствам, которые, в отличие от них, столь различны — и этим и хороши, этим и делают нас примером друг для друга? Вот на этой оптимистической ноте для меня и завершилась эта книга — а она действительно хороша и точна в описании всех тех проблем, которыми болеет современное общество и его строитель, человек, познавший свободу. Но вовсе не только плохое в этой свободе есть: обретшие её и наделавшие ошибок, за которые никого не можем винить, кроме себя, мы, быть может, подходим к той великой черте, за которой следуют прощение и воссоединение — с самими собой и с другими людьми. Потому что это ведь действительно лишь две грани — «Я» и «Они» — одного и того же.

@темы: книги