Вансайрес
...ну а что – вот представь – что б если вдруг лазурными стали травы, а зелёными стали – песни?
Так странно вначале прочитать большинство поздних рассказов Андрея Платонова, а потом - вернуться на тридцать лет назад и увидеть, как оно начиналось... Что, и к чему привело; кажется, что вся летопись человеческого рода, его ошибок и скорбей заключена в этом промежутке, в этой истории одной души, которая сразу же вызвала у меня любовь и глубокое сопереживание. И это не изменилось, нет, после того как эта душа предстала передо мной своей противоположной гранью. Я могу думать о многом, видя первоначальные идеи, полные гордости и жестокости, но каждая пролитая слеза отзывается в моём собственном сердце стократным эхом, и я с радостью принимаю эту чужую (свою?) боль, свидетельствующую о том, что я живу... А, может быть, и вправду, это вовсе не душа автора, а - душа всего человечества предстаёт нам в его рассказах? Ведь Платонов, как никто, ощущал себя крохотной частичкой мироздания, неотделимой от него, дышащей с ним едиными вдохами и выдохами. Это новое мироощущение, которое и сейчас-то встречается лишь редко, а столетие назад и вовсе было невозможным и никем не понятым, заставляло его чувствовать себя бесконечно одиноким и оторванным от мира, в то время как он был чуть ли не первым (в литературе-то точно), кто настолько сильно, каждой частичкой своей обнажённой души, ощущал теснейшую связь всех живых существ. И, думается мне, он лишь откликался этой своей душой, прекрасной и чуткой, на все порывы человечества тех горьких лет - амбиции и вражду вначале, скорбь и поиск пути назад - в конце...

***

Не складываются у меня отношения с "Царским витязем" Марии Семёновой, сколько ни пытаюсь - и ни пытаю себя и книгу... Быть может, дело в Светеле, который вырос мне совсем не близким (а поначалу нравился). У меня всё же была ещё надежда, что он повзрослеет и станет скромнее и мудрее. Но сегодняшняя сцена, в которой автор свёл его с какой-то незнакомой женщиной и чужой женой, из каких бы там ни было благих побуждений... Волкодав мне нравился именно тем, что он хранил верность своей единственной и никогда не был ни с кем другим (во всяком случае, в основных книгах без предыстории) - это казалось, и продолжает казаться мне настоящей жемчужиной на фоне тысяч других книг. Так (и только так) желаю жить я сам. И вот... Автор отказалась от этой, столь близкой и важной для меня идеи. Сказать, что это меня расстроило - ничего не сказать. Даже и не знаю, смогу ли теперь дочитать.

Неужели нигде, кроме религиозной литературы, мне не найти героя-мужчины, для которого это было бы так же важно?

@темы: книги, размышления